Теперь оружие заменила дипломатия. Снова в центре внимания оказались сенатор от Кентукки Джон Дж. Киттенден и сенатский Комитет Тринадцати, еще на рубеже года тщетно пытавшийся выработать компромисс между сецессионистами и юнионистами. На сей раз южанам пришлось «играть без козырей» — условия диктовал из Белого Дома мистер Линкольн. Одиннадцати штатам Конфедерации предписывалось отменить постановления сессий и присоединиться к Союзу, а также распустить свои вооруженные силы и вернуть федеральным властям всю изъятую собственность. В тех штатах, где рабовладение существовало традиционно, оно сохранялось, но его расширение за их границы подлежало категорическому запрету. Конгрессу поручалось обеспечение законодательной базы, а Комитету Тринадцати выработка долгосрочной программы освобождения рабов на основе выкупа.
В ситуации, когда память о битве при Бул-Ран была еще свежа, а остатки армии южан накрепко скованы Макдоуэллом, у Конфедерации не было иного выхода, кроме согласия на все условия. Общественное мнение на Севере склонялось и к более радикальным мерам, включая повешение вождей «Мятежа 1861 г.» во главе с мистером Дэвисом, но президент Линкольн подобного экстремизма не одобрял. Он сумел остановить военные действия и намеревался использовать срок своего пребывания у власти для решения сложнейших вопросов мирного вывода страны из той трясины, какой являлась американская рабовладельческая система. Оскорбленные и обозленные казнью своих лидеров, южане могли сделать эту задачу совершенно невыполнимой. «Отпустите их» — таков был безыскусный приказ Линкольна[212].
Конечно, все произошло совсем по-другому. Лишь слегка задетый пулей генерал Джексон держался на Генри Хаус Хилл неколебимо (за что и получило прозвище Каменной Стены), так что в результате дрогнули и побежали не его солдаты, а такие же необстрелянные новобранцы Макдоуэлла. Победоносная армия конфедератов, названная позднее армией Северной Виргинии, уже предвкушала, что итогом следующей кампании станет обретение Югом государственной независимости.
Следующая кампания развернулась на Виргинском полуострове, где сменивший Макдоуэлла Джордж Мак-Клеллан повел наступление на Ричмонд. Кульминацией военных действия стала разразившаяся на последней неделе июня «Семидневная Битва». Роберт Э. Ли, занявший место раненого Джозефа Э. Джонстона, яростно атаковал Мак-Клеллана на подступах к Ричмонду, а 30 июля близ лежащей на перекрестке дорог деревушки Глендэйл нанес ему удар, которым намеревался решить судьбу кампании.
Как выразился биограф Ли, Дуглас Саутхолл Фримен, у генерала Ли «подходящим для Канн являлся только тот день». Имеется в виду шестой день «Семидневной Битвы», когда Потомакская армия Мак-Клеллана быстро отступала к реке Джеймс. Путь отступающих лежал через деревню Глендэйл. На пятки Мак-Клеллану наступал преследовавший его с четырьмя дивизиями Джексон Каменная Стена. Три дивизии Джеймса Лонгстрита готовились нанести отходящим янки фланговый удар. Хотя силы Мак-Клеллана численно превосходили оба неприятельских соединения вместе взятые, южане сумели обеспечить себе преимущество на узком участке фронта. Фланговая атака Лонгстрита, грозившая рассечь федеральную армию пополам, и впрямь сулила конфедератам повторение классической победы, одержанной Ганнибалом при Каннах в 216 г. до н.э. и ставшей для истории символом сокрушительного разгрома. Портер Александер, наиболее проницательный из исследователей истории Конфедерации, отмечал, что в ходе Гражданской войны возникло всего несколько моментов, когда «... мы могли добиться столь существенных военных успехов, что это сделало бы реальным окончание войны и обретение нами независимости... Наилучшим из всех мне представляется шанс, представившийся 30 июня 1862 г.».
Но случилось так, что Ли свой шанс упустил. Его войскам чуть-чуть недостало наступательного порыва, в результате чего янки избежали разгрома, и на следующий день сражение возобновилось. В связи с едва не увенчавшейся успехом фланговой атакой Лонгстрита, Ли с горечью писал: «Будь в действиях других подразделений больше слаженности, результат мог бы стать бедственным для неприятеля». Главным виновником неудачи оказался Джексон Каменная Стена, пребывавший в тот день в какой-то странной летаргии. Он не выступил против арьергарда федералов, благодаря чему им удалось вовремя получить подкрепления и блокировать прорыв Лонгстрита.
В тот день все могло сложиться совсем иначе. И почти наверняка сложилось бы иначе, будь Джексон 30 июня 1862 г. таким, как всегда.
* * *
