– Сосредоточься только на том, что требуется в данную минуту, как будто в твоей жизни есть только это – и ничего больше. Сама увидишь, насколько легче тебе станет.
Действительно, после арии, в которую Арина вложила немало душевных сил, она ощутила удивительное спокойствие: она вдруг поняла, что безоблачным ее счастье никогда не будет и что она к этому готова.
Три дня ушло на разбор вещей и наведение порядка. Особняк уже не казался Арине полным излишеств, все здесь было удобно и функционально. С появлением Арины и Алеши в доме как будто потеплело. Теперь здесь часто топили камин, в вазах ежедневно появлялись цветы, повсюду слышались голоса, а в безлюдных прежде коридорах можно было встретить то горничную, то официанта, то кого-нибудь из охраны. Борис много времени проводил дома. Он ревностно приглядывался к изменениям, которые здесь происходили, а потом радостно принимал их.
Ничто не раздражало его в том, как Арина хозяйничала, а ее аккуратность приводила в восторг: Борис любил порядок, немецкая кровь давала о себе знать. Каждая вещь имела в доме свое место и редко его покидала. У него в гардеробной аккуратно висели длинные ряды костюмов и рубашек, носами к стене стояли десятки пар начищенных до блеска ботинок. Эта гардеробная смахивала на дорогой магазин перед приходом покупателей. Даже в отношении к вещам проявлялись его организаторские способности, он сам справлялся с ними, подчиняя вещи своим привычкам.
Борис все реже задерживался с коллегами после работы, не так часто, как прежде, парился с ними в бане и выезжал в рестораны: вечерами он спешил домой, к семейному ужину. Традиция семейных ужинов, которую они основали с Борисом, радовала Арину. Одно огорчало: все попытки разнообразить их домашнее меню Борис отвергал. Еду он любил простую, к какой привык с детства, и не принимал в этом вопросе никаких новшеств. И хотя днем он в офисе обедал, на ужин обычно заказывал суп и горячее, салат из помидоров, огурцов и лука, как в детстве, у мамы, по праздникам. Любил домашнее сало с чесноком, которое ему привозили украинские коллеги. Европа вошла в его вкусовые привычки в виде оливкового масла, которое добавлялось во все супы, и лимона, выжимаемого целиком в куриный бульон. Арину такое однообразие вначале расстраивало, но постепенно она смирилась. Совместно ужинать они стали по ее просьбе, и Арине было приятно, что Борис подчинился беспрекословно. Его сотрудникам казалось невероятным, что он, в последние годы принадлежавший только себе, самостоятельно распоряжавшийся свободным временем, подчинявший себе многих и многих людей, вдруг оказался зависим от неожиданно вошедшей в его жизнь женщины.
Можно не сомневаться, что окружению Бориса такие перемены в поведении шефа не нравились. Раньше совместные вечеринки с ним были уникальной возможностью быстро решать свои дела. И вскоре те, кто жил за счет его хорошего настроения, кто организовывал его досуг и определял, с кем и когда ему стоит расслабиться, поняли, что из-за Арины могут нарушиться годами складывавшиеся привычки и ритуалы. Сказать, что ее невзлюбили, – ничего не сказать. Эта «певичка», пришелица из другого мира, другой культурной среды, противостояла интересам большой «сыгранной» команды. И Борис вдруг начал приносить с работы неприятную информацию, которая касалась Арины, ее поведения, взглядов и слов.
Вначале она не понимала, откуда что берется. Она помнила рассказ про отлученную «вице-мисс», которую «разоблачила» служба безопасности, раз и навсегда сделала для себя выводы и никогда по телефону не комментировала поступки Бориса и не говорила о его окружении – тем более что Борисом она восхищалась, а его окружение совсем не занимало ее мысли, она его приняла как данность, и потом, место, которое она заняла, было до нее свободным. Разве не так?
Иногда Борис приходил не один, продолжая дома рабочие встречи и обсуждения. Алеша, который за время американских каникул привык к его дружескому вниманию, очень остро переживал его отсутствие, и никакие объяснения, которые придумывала в оправдание Борису Арина, им не принимались. Семилетнего ребенка, правда, утешала большая детская площадка рядом с домом. Однажды Арина не удержалась и спросила Бориса, зачем здесь эта площадка, если в доме, по его словам, никогда не было детей, и он в ответ что-то буркнул про племянников, которые часто сюда приходят и любят возиться в песке. Действительно, в песочнице Алеша как-то нашел забытые игрушки, но Арина, поняв, что Борис по каким-то причинам не хочет на эту тему говорить, больше вопросов не задавала.
Она уже поняла, что Бориса нервируют ее выезды из дома, даже на занятия с Татьяной и в театр, поэтому с Полиной встречалась урывками, и официально это были визиты к стилисту. Арина приезжала к Никитским воротам, а Полина звонила и спрашивала:
– Ты сейчас где?
– В «Аиде», на Никитской. Перезвони через полчаса, не могу говорить.
– Знаешь, я как раз буду мимо проезжать, можно встретиться.
