По просьбе Бориса Арина проводила с ним весь день, если у нее не было спектакля и репетиций. Это значит, что сразу после занятий с Татьяной она ехала к нему в офис. Вернее, он за ней заезжал, и они ехали вместе. Борис вел машину, она сидела рядом, а охрана – на заднем сиденье. В машине они почти не разговаривали, Арина мыслями была еще на занятии, а он звонил секретарю, уточнял свой день, назначал встречи или даже проводил телефонное совещание. Борис очень нравился ей в эти минуты. Арине казалось, что у нее на глазах плетется какая-то нить, соединяющая города и страны, ранее незнакомых и разбросанных по миру людей. Она видела: Борис четко знает, что делает. В эти минуты ей было спокойно, исчезало пронзительное чувство одиночества, с недавних пор свившее себе гнездышко в ее душе, и она понимала, что принадлежит миру сообщающихся сосудов, которые никогда не бывают пустыми. Единственное, что настораживало ее, не знакомую с деловым миром, – это сложность доступа к Борису. Она слышала, как он отменял и переносил встречи, назначенные два-три месяца назад, и думала о людях, которые неделями не могут попасть к нему, такому доступному для нее и сидящему сейчас рядом. В такие моменты она испытывала странное чувство: она знала, что может протянуть руку и коснуться Бориса, и в то же время видела его на вершине башни, вход в которую заперт на ключ, а ключ, как смерть Кащея, хранился в яйце, яйцо – в утке, а утка… Здесь Арина останавливала свое воображение. Она внимательно слушала его разговоры и, не понимая деловой стороны, чувствовала, что Борису нравится управлять людьми. Об одном и том же событии он с приятной доверительностью расспрашивал разных людей. Арине представлялось, что у слушающего наверняка создается ощущение собственной избранности, а Борис делал следующий звонок и задавал те же вопросы другому человеку, и тон его разговора был тем же. Он звонил какому-нибудь Ивану Петровичу, расспрашивал того о собрании и о том, как вел себя Петр Иванович, потом звонил Петру Ивановичу и задавал вопросы об Иване Петровиче. Арине иногда думалось, что Борис рассматривает этих неведомых ей собеседников не как людей, а как насекомых: тараканов, жучков, червяков, бабочек, оказавшихся в общей стеклянной банке. Бросив их туда и плотно закрыв крышку, он словно с интересом наблюдал, как выживает сильнейший. Иногда ей казалось, что и она мечется в этой банке в поисках своего места, а Борис вовсе не сидит с ней рядом, но – смотрит на нее сквозь толстое захватанное стекло. Нужно ли говорить, что этих своих мыслей Арина боялась и подозрениями своими никогда ни с кем не делилась. Проводя дни у Бориса в офисе, Арина обнаружила, что чаще других к нему в кабинет заходят Гита и Черноус, и начала наконец понимать, что она, Арина, вторгается в чужую режиссуру, и что партия, которую она здесь поет, написана не для ее голоса. В офисе у Бориса тоже был театр, но не тот, к какому Арина привыкла. Для разговоров с Гитой Борис переходил в другую комнату, это было пространство, куда ее не пускали. Гите явно не нравились Аринины бесцеремонные визиты, и в последнее время она этого почти не скрывала. Гита, думала Арина, без боя сдала мне дом, но офис – ее мир, и за него она готова сражаться. Возможно, Гита была права: что Арина забыла в офисе? Она чувствовала себя не на месте. Понимая, что Бориса рассердит ее догадка, она молчала, но соглашалась ехать в офис только после настойчивых уговоров.
Бывало, Борис предлагал Арине решить за него, нужны ли ему какие-то встречи, поездки, визиты, и ей было приятно его доверие. Раньше все его передвижения планировал Черноус, и теперь, оказывается, она заступила и на его территорию. Черноус хорошо скрывал свое недовольство, был предельно вежлив и даже все сильнее заискивал. Поначалу она думала, что Черноус, который, по словам Бориса, так о нем пекся, должен был испытывать облегчение:
ведь Арина – человек ответственный, значит, на нее можно положиться. Но порой она ловила на себе такой выразительный взгляд главного помощника Бориса, что мурашки бежали по коже. Со временем острота их отношений только усилилась, хотя внешне все выглядело мирно и спокойно.
Едва зайдя в офис, Арина слышала привычное:
– Здравствуйте, Арина! Вы прекрасно выглядите! Что вам предложить, чаю, кофе или, может, просто воды? Хотите посмотреть журналы?
И ей казалось, что так проявляется его вежливость, но вскоре она поняла, что Черноус разграничивает территорию: ты здесь гостья, сиди тихо, листай журнал с картинками и не высовывайся.
– Большое спасибо, ничего не нужно, – привычно отвечала Арина.
