Она часто наблюдала, как по утрам Борис просматривал выписки из прессы, приготовленные для него Черноусом. Ее удивляло, что Борис настолько доверял ему и взаимодействовал с внешним миром только под его контролем. Порой ей случалось рассказывать Борису о событиях, которые он расценивал как важные, но о которых в сводках Черноуса не было ни слова, и Борис тут же вызывал главного помощника и выговаривал ему за отсутствие информации. Вряд ли такие сцены, разыгрываемые прямо при ней, могли улучшить их с Черноусом отношения, но ее это не особенно волновало. Иногда Арина жалела Черноуса, представляя себе, как, должно быть, невыносимо для самолюбия умного человека быть вечным помощником, бессловесным исполнителем, громоотводом и рабом.
О существовании интернета Арина, естественно, знала, но как многие театральные люди не пользовалась им, мир высоких технологий был ей чужд. Но, как ни странно, не только ей: Борис тоже не умел пользоваться электронной почтой и вообще компьютером. И когда она выразила свое удивление вслух, он ответил, что у него нет времени на интернет, а Черноус для того и существует, чтобы просматривать его электронную почту и отвечать на письма.
Помимо почты и новостей Черноус каждое утро приносил Борису документы на подпись и еще, в отдельной папке, какие-то листочки. Однажды Борис показал их Арине. Это были списки дней рождения сотрудников. Они составлялись на текущий день, и Борис всегда сам, независимо от занимаемой должности, звонил каждому и поздравлял. Такие же листки содержали просьбы о материальной помощи. Их писали от имени детских, спортивных и творческих организаций. Арина впервые увидела, как просят деньги. Все решения о помощи Борис принимал сам, кого-то вычеркивал, где-то ставил галочки. Он был вершителем судеб, и это занятие ему нравилось. Так Арине стали известны некоторые театральные тайны, ибо на этих листках ей не раз попадались хорошо известные фамилии.
В один из дней, когда Арина была в офисе, к Борису зашла Гита с пачкой документов. Они тихо разговаривали в дальнем углу, и Арина не прислушивалась, но Гита вдруг подошла к ней и села рядом:
– Арина, вот, подпиши. Я подготовила документы, это заем на миллион долларов. Давай-давай, подписывай!
Арина растерялась. Подошел Борис и тоже сел рядом, но с другой стороны.
– Ну что ты испугалась? Я тебе якобы даю миллион долларов в заем, а ты его вкладываешь в мою инвестиционную строительную компанию, и благодаря этому будешь ежеквартально получать огромные дивиденды. Подписывай. Мы эти деньги обернем и умножим, только все должно быть по-белому, с уплатой налогов.
Арине стыдно было сознаться, что она совсем не понимает, о чем речь. Борису зачем-то нужно было, чтобы она подписала эти бумаги, и она не стала сопротивляться. Гита протянула ей ручку, и она механически поставила свою подпись. «Зачем ты это сделала?» – спросила разумная Арина Арину безответственную, но та не нашлась что ответить.
– Вот, подпиши еще здесь, копию отдам тебе потом.
Что такое миллион? Наверное, для Бориса это пустяк, но, может, из таких пустяков и получаются его огромные деньги, которые тяжело ворочаются где-то, откуда-то куда-то перетекают, превращаются в недвижимость или в еще бо´льшие деньги. Да нет, у него же «труба»… Или он не о своей «трубе» рассказывал?.. Арина совсем запуталась и решила больше никогда не думать о том, чего не в силах понять.
Несколько дней спустя, вечером, они большой компанией поехали в караоке-клуб. Сидели за одним столом: Борис, Арина, вездесущий Жеребцов, Гита и два помощника. Борис потягивал свой любимый «Людовик XIII», Арина заказала «Реми Мартэн»: из всех алкогольных напитков лучше всего для ее голоса подходил коньяк. Она в тот вечер приготовилась петь, но ее об этом не попросили. Из общего хора вырывался рваный тенор Жеребцова, который пел очень громко и всех заглушал. Борис одной рукой обнимал Арину, а другую положил ей на колени. При всем внимании, которое он уделял, Арине вдруг стало грустно: она остро ощутила, что сотрудники Бориса относятся к ней не просто не дружески, но – враждебно. Подняв на него глаза, она увидела, как он заинтересованно смотрел на двух девушек, что сидели за соседним столиком и пели веселые песни. Это было очень обидно. Сняв руку Бориса со своих колен, Арина сказала с улыбкой:
– Я вижу, ты хочешь отвлечься. Отпускаю с миром. Иди, пообщайся с девочками!
Ей почему-то казалось, что Борис в ответ рассмеется и останется с ней, но он встал и, слегка пошатываясь, пошел к соседнему столику. Несколько минут они с девушками шептались, и Арина с горечью подумала, что с ними ему спокойно и комфортно. Он стоял, а они сидели, он смотрел сверху вниз, они – снизу вверх, и это было именно такое положение, при котором Борис чувствовал себя особенно уверенно. Да, он действительно хотел, чтобы на него смотрели снизу вверх, а Арина так не умела.
