– Не глупи. Я не собираюсь бросать тебя здесь в такую погоду. Даже не представляю, как бы твоя мама расценила такой поступок.
Маленькая полная женщина резко раскрыла зонтик, бросилась в толщу дождя и, сбежав по ступенькам, исчезла. Прежде чем дверь захлопнулась, поток холодного влажного воздуха достиг Анны, и она благодарно вдохнула.
– Знаешь, ты могла бы сходить в одно место. А после этого мы бы встретились и пообедали… В память о твоем отце открыли небольшую выставку. Мама, наверно, писала тебе.
– Правда?
Но Анне не хотелось посещать никакие выставки, и меньше всего – те, которые напоминали о папе.
Конрад взглянул на нее:
– Кажется, ты ужасно себя чувствуешь…
– Мне лучше как можно скорее вернуться в гостиницу. Возможно, завтра, когда приедет Макс…
– Конечно. – Конрад взглянул на часы. – Я тебя отвезу.
Пальто Анны плохо защищало от дождя, и пока они добирались до машины, Анна почти насквозь промокла: струйки стекали с пальто на сиденье. Конрад снова посмотрел на часы.
– В этой дыре тебе ни за что не обсохнуть. Днем хозяйка, скорее всего, выключает отопление. Никудышное место. Но ничего другого я не сумел подыскать – не было свободных мест.
Анна покачала головой:
– Это неважно, правда.
– Да, но мне бы не хотелось иметь на руках двух тяжелобольных женщин. – Машина двинулась с места. – Я отвезу тебя к себе на квартиру. Там, по крайней мере, тепло.
Они ехали под проливным дождем. Вода, несмотря на дворники, заливала лобовое стекло, и даже сквозь звук мотора Анна слышала, как капли барабанят по крыше. Перед глазами то и дело мелькали потоки воды, струившиеся по тротуарам, мокрые навесы у магазинчиков и согнутые фигурки людей под блестящими зонтами, которые спешили укрыться от дождя. Конрад наклонился вперед и нависал над рулем, стараясь разглядеть дорогу.
– Во сколько у тебя совещание? – спросила Анна.
Он взглянул на часы:
– Пять минут, как должно было начаться. Придется им подождать…
Квартира Конрада располагалась в переулке, как и квартира Голдблаттов, и, когда он затормозил, огромная лужа вышла из берегов и плеснула прямо на ноги пожилому мужчине. Тот что-то прокричал и погрозил Конраду зонтиком.
Конрад вышел под дождь и открыл дверцу машины, чтобы помочь Анне вылезти; с его шляпы капало. Потом оба бросились бегом по тротуару к дому.
– Со мной все будет хорошо, – заверила Анна Конрада, как только они оказались у него в прихожей. Но Конрад не уходил – все суетился: достал вешалку для пальто Анны, посоветовал приготовить кофе, проверил, включена ли батарея.
– Тогда до обеда! – сказал он, медля у двери. – К слову сказать… Тут много разных женских принадлежностей. Они мамины, разумеется.
– Конечно! – Анна очень удивилась. Ей и в голову не могло прийти что-то иное.
– Да… хорошо… – Конрад неловко помахал на прощанье. – Увидимся!
Дверь за ним закрылась, и Анна осталась одна в темной маленькой прихожей, гадая, что же ей теперь делать. Тут у нее по шее потекла струйка воды, и Анна отправилась в ванную вытирать мокрые волосы полотенцем.
Как и в квартире Голдблаттов, все здесь было новым и современным: душ, большое зеркало, коврик для ванной с рисунком в цветочек. На полочке над раковиной стояли два голубых стаканчика с зубными щетками. Анна решила, что одна из них – мамина.
Конрад оставил для Анны в кухне растворимый кофе и печенье. Она как раз наливала себе в чашку кипяток, когда зазвонил телефон. Сначала Анна не могла сообразить, где находится аппарат. Потом увидела его в дальнем углу гостиной, бросилась туда, сняла трубку – и поняла, что ее рот набит печеньем. Пока она пыталась судорожно прожевать его, немецкий голос на другом конце провода спрашивал с возраставшим беспокойством и настойчивостью:
– Конрад? Конрад, с тобой всё в порядке? С тобой всё в порядке, Конрад?
– Здравствуйте, – выдавила Анна с набитым ртом.
– Здравствуйте. – Голос – женский – зазвучал тише. – Скажите, пожалуйста, кто у телефона?
Анна представилась.
– О! Понимаю. – Голос зазвучал деловито. – Говорит секретарь доктора Рабина. Вы не могли бы уточнить, во сколько доктор ушел из дома? Он единственный, кто опоздал на сегодняшнее совещание.
Анна ответила.
– Благодарю вас. Значит, он скоро появится. – Последовала небольшая пауза. Затем голос произнес: – Извините, что пришлось вас потревожить. Но ведь вы понимаете, что коллеги за него беспокоятся.
– Да-да, конечно, – сказала Анна.
Трубку повесили.
Анна вернулась в кухню и стала медленно потягивать кофе. Должно быть, это та самая девушка, подумала Анна. Голос совсем юный. Раньше Анне не приходило в голову, что она все еще работает вместе с Конрадом: это сразу все усложняло. «Бедная мама», – подумала Анна. Другая же часть ее существа смотрела на ситуацию с точки зрения развития возможного сюжета и сердилась: какая банальность!
