Каких только прокатчиков у нас не было! Не могу забыть одного из них по имени Фима. Фамилию даже не помню. Это был очень жадный человек, на всем экономил, даже на водителе. Он купил микроавтобус и сам садился за руль, чтобы возить артистов по городам, а звукорежиссера брал на месте. В эту поездку по Германии Сергей не отпустил меня одну, потому что мы уже ждали ребенка. Однажды мы ехали на Фимином автобусе на длинное расстояние, и я увидела, как он стал засыпать за рулем. Я говорю:
— Фима, так нельзя! Я понимаю, что ты хочешь на всем экономить, но похоронить всю команду в Германии я тебе не позволю. Давай где-нибудь остановимся, ты поспи хотя бы полчаса-час, попей кофе, и поедем дальше.
— Ты права, давай так и сделаем!
Мы остановились на стоянке одной из заправок, он поспал, потом мы его разбудили, он промыл глаза, и мы поехали дальше.
В день нам приходилось преодолевать по 800−1000 километров. Мы приезжали на концерт, как правило, в небольшие залы, но с хорошей сценой. В определенный момент приходил немец, открывал ворота, и мы могли въехать на территорию. Все было четко и жестко по времени. Если мы вдруг приезжали на два часа раньше, то попасть в помещение не могли, сидели в автобусе и ждали, пока придет «фриц», откроет двери, мы попадем в гримерки, начнем краситься и готовиться к выступлению.
После концерта все зрители хотели сфотографироваться, и Фима нам говорил:
— Ваша работа заключается не только в том, что вы поете, но еще и в том, чтобы со всеми желающими перефотографироваться и дать автографы.
Это занимало, как показывала практика, около двух часов, потому что весь зал хотел получить автограф на диске или открытке и фотоснимок на память. После этого нужно было галопом собрать вещи, потому что придет «фриц», погасит весь свет и все закроет. Дальше мы садились обратно в автобус и 400 км возвращались обратно. Допустим, жили мы во Франкфурте, нам давали график, и мы выезжали по разным городам. Жили мы в гостинице «Россия». С нами тогда ездил Вадим Казаченко, в коллективе которого на клавишах играла девушка, тоже Наталья. Мы тогда с ней подружились и долгие годы были лучшими подругами. Гостиница «Россия» была старая, деревянная, узкая, ее винтовая лестница уходила круто вверх. Когда наступало раннее утро, было слышно каждый шаг, шорох, смех. Как будто у меня над головой люди бегали по лестнице то вверх, то вниз. Это был какой-то ужас. Заснуть не представлялось возможным. А еще в пять часов утра начинали звонить церковные колокола!
Получалось так: мы приезжали с выступления только около четырех утра, уставшие как собаки, нам надо бы поспать, потому что буквально через пять часов мы должны были ехать уже в следующий город. Я прихожу, только ложусь, и тут начинается — звон колоколов, топот, шум. Утро, и люди в отеле просыпаются, а мы, бедные, и уснуть не можем.
С того момента я начала активно пользоваться берушами и тряпочными очками для сна, но даже это не помогало. Одним словом, мы оттуда съехали, так как жить там было невозможно.
— Раз вы не хотите жить в гостинице, тогда я вам снимаю квартиру. Будете жить все вместе, как в общаге.
— Лучше как в общаге, чем так, — ответили мы Фиме.
И он из города вывез нас куда-то на окраину и поселил на съемной квартире.
— А как мы будем до центра добираться, когда у нас будут выходные дни? — спросил кто-то из парней.
— Сядете на трамвай или троллейбус и поедете. Здесь недалеко.
Мы покупали проездные билеты и во время своих выходных на целый день уезжали в город. Там мы гуляли, покупали шмотки и сувениры, обедали в китайском квартале и возвращались обратно. Курить мальчишкам в квартире строго-настрого запретили: «Если откроете окно и будете курить, тут же приедет полиция и оштрафует. Вечером никакой музыки не включать. В 19 часов должна быть тишина». Фима говорил:
— Ведите себя тихо, иначе соседи сообщат, тут же приедет полиция и вас всех выселит.
Однажды так и произошло. Мальчишки выпили вина, открыли окно и стали курить. Вскоре приехала полиция, мы позвонили Фиме, он приехал и долго объяснялся с полицейскими, но все равно на следующий день нам пришлось оттуда съехать. А Фима выставил нам всем штраф — один концерт бесплатно. Дальше ему уже приходилось селить нас по отелям. Приезжая в тот или иной город, мы теперь останавливались в каком-нибудь отеле, так как возвращаться обратно не имело смысла, ведь следующий концерт по графику был неподалеку, километрах в 150−250. Меня и моих ребят это даже больше устраивало, потому что мы уже устали мотаться туда-сюда на эти безумные расстояния. Так за месяц мы давали по двадцать с лишним концертов. И это считалось спасением, потому что на родине концертов было мало.
