Когда я выбегала на улицу, то обратила внимание, что перед отелем находится маленькая площадь, на которой ребенок катается на трехколесном велосипеде. Светило яркое солнце, все цвело и пахло. И вдруг я увидела, как на дорогу стали выбегать зайцы и прятаться в кустах. Я поняла, что они со мной играют, остановилась, зайцы затихли и через ветки стали за мной наблюдать. Я побежала дальше, и зайцы снова стали носиться. Это меня отвлекло, и я незаметно для себя попала в какой-то лес. Я стала бегать, искать тропинку и забрела в частные владения. Передо мной был огороженный дом, гулял конь, паслась корова. Я побежала в сторону от этого владения, но попала дальше в глубь леса. Вдруг навстречу мне несется здоровая собака. Я разворачиваюсь и без оглядки бегу в другую сторону. Через какое-то время я поняла, что за мной никто не гонится. Когда я обернулась, то увидела убегающего от меня олененка с белым пятном на попе, которого я от испуга приняла за большую собаку. Он меня испугался так же, как и я его.
Нужно было возвращаться в отель, но я не знала, как его теперь найти. Выбегаю на дорожку, сворачиваю мимо домиков и вижу, мне навстречу идет женщина. Я к ней подбегаю, говорю какие-то отдельные слова, жестикулирую и достаю ключ от номера, чтобы показать ей адрес отеля, а на ключе кроме номера моей комнаты ничего нет. Женщина смотрит на меня, крутит этот ключ, извиняется, что не может помочь, и уходит. После этого я начинаю бегать в шахматном порядке мимо этих домиков и вдруг, в очередной раз пробегая по тропинке, вижу ребенка на трехколесном велосипеде. Слава богу, это оказался тот самый ребенок, который играл во дворе, когда я выходила на пробежку. Я — к отелю, там уже стоит автобус, все музыканты в сборе.
— Ну и где же ты была?! — закричал Шатунов.
— Я действительно заблудилась, — задыхаясь ответила я.
— Ну надо же, сон в руку! — засмеялся Юрка.
— Да уж. Дайте мне пять минут, я быстро в душ — и поедем.
Через несколько минут я прыгнула в автобус, и мы отправились на концерт.
В Германии очень интересно обозначают места, где проходят русские дискотеки. Они направляют в небо два ярких луча. Ты не знаешь, какое расстояние тебе предстоит преодолеть, но ориентируешься на этот свет. Это своего рода опознавательный знак, который собирает всех желающих попасть на танцевальные ночи.
В 1996 году я приехала на интервью для одной из радиостанций. После эфира ко мне подходит человек, представляется Олегом и говорит:
— А не хотели бы вы записать альбом с Большим симфоническим оркестром имени П.И. Чайковского?
— Интересное предложение, а как это вообще возможно?
— У нас на базе репетирует оркестр, с которым я могу договориться. Нужно будет заплатить какие-то деньги, и мы с вами все запишем.
— Давайте, я согласна. А какие нужны песни?
— Нужен особый репертуар, но вы не переживайте, у меня есть отличный молодой композитор Миша Мшенский, который нам в этом поможет. У него есть группа, они поют на английском языке. Вот послушайте, — произнес Олег и включил кассету.
Я была так поражена аранжировками, исполнением, и, если бы мне не сказали, что это русские ребята, я бы никогда не поверила! Мне казалось, что поют англичане или шведы. После нескольких прослушанных композиций я спросила:
— Они по-русски умеют петь?
— Конечно, умеют, и все что угодно сделают под заказ. Они много лет проработали в Америке, кто-то из них остался там, кто-то вернулся обратно.
Я, конечно же, приняла его предложение. Мы познакомились с Мишей Мшенским, и он предложил мне много классного материала. У нас в разработке было одиннадцать песен. Через какое-то время Олег говорит:
— Я буду продюсером всей этой истории, но платить, разумеется, будешь ты.
— Я что-то не очень понимаю. Ведь продюсер — тот самый человек, который платит.
— Да, только мы с тобой делаем так: у меня сейчас нет денег, а у тебя есть. Я свожу тебя со всеми, даю композитора, оркестр, нахожу всех музыкантов и записываю все, что требуется на этой студии и, таким образом, являюсь саунд-продюсером. Мы все это записываем, и я уверен, что этот альбом мы сможем продать не меньше чем за триста тысяч долларов.
— Да ты что? Такие деньги и присниться не могут!
— Поверь, это будет мировой уровень, бомба! Такого никто не делал из поп-певиц в нашей стране. Ты будешь первая. Это можно будет сделать в английском варианте и продать на Запад. У меня есть связи, но я с этого хочу 15 процентов.
Ослепленная сладкими речами и мечтами, я, толком не разобрав, почему я должна ему заплатить 15 процентов, выпалила:
— Договорились.
— Естественно, каждый раз сессия любого музыканта оплачивается тобой, моя задача только найти его и качественно записать.
— Хорошо, — ответила я, и мы приступили к работе.
Миша Мшенский писал музыку, я писала слова, и они шли от сердца. Каждый текст был как стихи: глубокий и душевный. В этих словах я видела себя, они все обо мне, о моей жизни. Вот, например, такой:
