Каждый раз я оплачивала и отдельных музыкантов, и оркестр, и часы студии. Однажды я попросила подписать договор, чтобы все было официально и я могла везде указывать, что работаю с симфоническим оркестром им. Чайковского.
— Да, да, мы все сделаем, не переживай, — отвечал Олег.
В итоге никакого договора мы так и не подписали. Я тогда заплатила 6 тысяч долларов за частичную запись. Это был не весь оркестр, а малый струнный, а дирижировал Владимир Понькин.
Видимо, эти люди как-то между собой поделили деньги, потому что, как только я попыталась отрекламировать в прессе этот альбом и указала, что я его записала с Большим симфоническим оркестром под управлением Владимира Федосеева, как мне позвонила пиар-агент этого оркестра и сказала:
— Наталия Валерьевна, в одной из статей указано, что вы спели с оркестром. На каком основании вы об этом пишете? Это же государственный оркестр!
— Этот оркестр действительно записывался со мной. У меня есть все сессии, фотографии, где я пою в студии с этим оркестром, есть видеозапись, и вообще, с дирижером договаривался Олег, а я заплатила за все это деньги.
На том конце связи повисла пауза, после которой женщина сказала:
— Да? Подождите, значит, я не в курсе, я вам перезвоню!
Через какое-то время она снова позвонила и сказала, что все улажено.
Дальше мы начинаем писать одну песню за другой. Я регулярно за все плачу, и тут Олег говорит:
— Ты должна заплатить за то, что мы здесь с Таней — вторым звукорежиссером — сидим и пишем тебя. Уже набежало пять тысяч долларов.
И я отдала ему свои последние деньги. Теперь мне было даже не на что записывать последнюю песню, так как, по моим подсчетам, на запись этого альбома уже ушло около сорока тысяч долларов.
— Не переживай, — не унимался Олег, — мы его с тобой продадим за триста тысяч долларов, не меньше!
— Олег, подожди, хотелось бы понимать, что происходит. Ты же сам, кажется, собирался продать этот альбом.
— Да, да, да. Я этим вопросом занимаюсь.
И он начинает кормить меня «завтраками». Я понимаю: что-то здесь не то. Я оплатила всех сессионных музыкантов (труба, гитара, флюгельгорн, саксофон), бэк-вокалистов, малый струнный симфонический оркестр, студийные часы, а в итоге Олег так никуда и не смог продать этот альбом. Я ждала довольно продолжительное время, но мое терпение лопнуло:
— Олег, а ты не хочешь отдать мне мои готовые песни? Хотя бы те, за которые я уже заплатила.
— Они еще не сведены, — произнес он, на мгновение задумался и продолжил: — А ты мне еще денег должна. Сведение — это отдельная работа и оплата.
— Секундочку. Каких денег? Я должна тебе только в том случае, если ты продаешь альбом. Разве мы не так договаривались? Если ты его не продаешь, за что я тебе должна платить? На сегодняшний день я тебе отдала все. Иди, продавай и заработай свои 15 процентов!
— У меня пока не получается продать, но я уверен, что все сделаю. Давай так, 5 тысяч ты мне уже дала, 10 тысяч ты мне еще отдаешь, я все свожу, и мы расходимся. Я отдаю тебе весь материал, а дальше продавай его за сколько хочешь. За 150 тысяч долларов ты его точно продашь.
