Меня удивляли климатические условия Германии: если на юге была зима, то на севере — лето. Я не понимала, как такое возможно. И, конечно, мне очень нравились их великолепные дороги, ровные, прямые. Все расчерчено, и все везде подсвечивается; если впереди авария, то они пишут на электронном табло, какой из трасс можно воспользоваться, чтобы объехать. Приходилось только сожалеть, что у нас все по-другому.
Вспоминаю одну из тяжелых поездок по Германии. Была ранняя весна 1999 года, я тогда уже училась в ГИТИСе и была беременна Яной. В перерыве между сессиями все тот же Фима пригласил нас дать несколько концертов в залах и в ночных клубах. Мы могли работать и днем, и вечером, и ночью. Первый концерт начинался в 16 часов, следующий в 19 и так далее. В день проходило по три концерта, а вечером — ночной клуб. Я уже была «глубоко» беременна, находилась на 6–7 месяце, животик был виден.
Это были совместные концерты с группой «Фристайл» и Ниной Кирсо. Фима уже настолько обнаглел, что в одном из городов решил сэкономить и не снимать нам номера в гостинице:
— Ой, у меня в этом городе хорошие друзья, они были на концерте и в полном восторге от вас. Мы все пойдем сегодня ночевать к ним домой. Наташа, тебе, как беременной, дадут самую лучшую комнату, не переживай!
Мне эта идея сразу показалась сомнительной. Пришли мы в этот дом, ребята все расположились на первом этаже, кто телевизор стал смотреть, кто чай пить. А я чувствовала себя ужасно, мне так хотелось помыться после трех концертов и лечь побыстрее в чистую постель.
Хозяйка мне говорит:
— Проходи, не стесняйся. Вы с мужем будете спать в моей спальне. Кто здесь только не ночевал из звезд!
Я настолько устала, что хотела только в душ и спать. Хозяйка дала мне полотенце. Выхожу я из душа, поднимаю пододеяльник и вижу, что постель несвежая, вся мятая и скомканная. Она ее даже не перестелила после себя, видимо, подумав: «Зачем ей перестилать постель, так поспит — не сахарная».
Мне было так неприятно и обидно, что я легла поверх постели, в одежде, а про себя подумала: зачем мне такие гастроли? Это какое-то убийство. Ничего толком не зарабатываешь. Адский труд, бесконечные переезды, дороги. Бессонные ночи и малышка в животе. Пора заканчивать эту тягомотину.
И на следующий день я заявила Фиме, что сегодня же улетаю с этой каторги домой, если он по-прежнему не будет селить нас в нормальные отели. Скандал был смачный, Фима ругался, матерился и кричал, что мы все можем катиться на все четыре стороны! Потом вдруг неожиданно обмяк и нежно запел: «Простите, извините, такого больше не повторится». Явно первые приступы шизофрении… Слава богу, оставалось отработать всего пару дней, и мы уехали домой, где я благополучно закончила ГИТИС и родила красавицу дочку. Но об этом во всех подробностях дальше.
Через какое-то время мы снова поехали на гастроли в Германию, уже подняв себе ставку. С Фимой мы больше никогда не работали. А эта поездка опять была организована Мишей Фридманом. Нас было несколько артистов, в том числе Юра Шатунов. Я после беременности и родов сильно поправилась и, чтобы привести себя в форму, стала заниматься бегом. Если я бывала дома в Москве, то каждое утро выходила на улицу и бегала 10 кругов по стадиону. На гастроли я всегда брала с собой кроссовки. Как-то раз произошел такой забавный случай. Очередное утро в Германии, все выходят на завтрак, а я в спортивной форме — на выход. Юра Шатунов меня спрашивает:
— Ты куда это собралась в такую рань?
— Я? Спортом заниматься, побегать хочу.
— Совсем ку-ку? Каким еще спортом? Сейчас завтрак, и через два часа поедем на концерт, будет тебе спорт на сцене.
— Сцена — это одно, спорт — другое, — улыбнулась я и, пожелав ему приятного аппетита, выбежала на улицу.
А поскольку мы все время переезжали с одного места на другое, я запоминала отель, какую-нибудь кондитерскую, магазин, улицу и по тропинке бежала между домами. Навстречу мне едет какой-то дед, везущий сено, здоровается со мной, я ему киваю. Бегу дальше, все улыбаются, приветствуют. Я поражалась воспитанию людей, их доброжелательности и чувству такта.
В очередной раз я выхожу на пробежку, музыканты смеются, пьют чай, кофе:
— Ну что, побежала?
— Побежала.
Юра Шатунов поворачивается ко мне, смотрит внимательно и говорит:
— Ты знаешь, мне сегодня приснился сон, что ты потерялась. Уже надо выезжать на концерт, а тебя нет. Мы бегали, искали тебя, но так и не нашли. Будь осторожна.
— Смотри, накаркаешь, — улыбнувшись, ответила я.
