— Никто. Я сам. Самостоятельный, — он посмотрел на часы. — Я заказал еды из «Прованса». Доставка через полчаса. Решил повторить телятину в горшочках.
— Гоша… — у Ирины снова не находилось слов. От страха — сначала воспоминаний о своем страхе, а потом непонятный и неконтролируемый страх за него. И это ожидание. Ожидание его. — Гош, они малолетние отморозки!
— Я большой мальчик и малолеток не боюсь, — пожал плечами он. — Так как насчет телятины? Будет еще сыр, пастрома, овощи, на десерт — чизкейк с карамелью.
— Гоша, ты что, не понимаешь?! — чем больше он говорил, тем больше ей хотелось спорить. Даже кричать. — Их четверо. А может и больше! И они реально подлые и без тормозов! Ты понимаешь, что они запросто могут тебе какую-нибудь пакость сделать?!
— Ириш… — как-то устало выдохнул Георгий. — Я уже не боюсь отморозков. Я от таких свое однажды получил, как видишь, жив. Хотя врачи сомневались, что смогу ходить. В самом оптимистичном прогнозе обещали хромоту. А я, — он притопнул ногой. — Даже не хромаю.
— Как?.. — тихо и растерянно проговорила Ира. — Как это случилось?
— За ужином расскажу, — отрезал Георгий. — Я пошел домой, принимать душ и открывать вино.
— Гош… — он уже открыл дверь. — Твоя рубашка нашлась.
— Да? — он обернулся. И выражение снисходительного хозяина жизни уступило место удивлению. — И где она была?
— На газоне. Теперь ее присвоил себе йорк со второго этаже.
Гоша на пару секунд нахмурился. А потом усмехнулся.
— Ну в принципе логично. Йорки — это же белая роза, я ничего не путаю? Вот и рубашку себе под цвет умыкнул.
Ответ Ира поняла не сразу. А когда поняла… Господи, еще и знаток истории!
— Все, я пошел, — прервал Гоша ее мысли. — И ты тоже давай сворачивай свою богадельню, — он кивнул на монитор, — и приходи ужинать. Платье можешь не надевать, я уже и так знаю, какая ты… без всего… красивая.
Он ушел. А она осталась стоять. В смятенных чувствах и девичьем румянце.
Платье она и так бы не смогла надеть — оно было беспардонно измято. А вот еще один комплект красивого белья каким-то чудом нашелся. Ну это она просто выбрать не могла какой-то один, который бы лучше подошел — и взяла два. Главное, и этот лифчик на березу не упустить. А то там йорки наглые шастают, неровен час, упрет в комплект к Гошиной рубашке. Сегодня-то она успела лифчик все-таки снять с березы. Господи, она граблями снимала лифчик с дерева… Ира усмехнулась своим мыслям. Вот у нее жизнь пошла нескучная. Хотя, можно подумать, она у нее раньше была скучная. Скажем, год назад…
Ладно. Она решительно тряхнула головой. А потом еще раз придирчиво оглядела себя в зеркале. Мало ли что ты там видел без всего, Гошенька. У нас найдется, чем удивить. И Ирина решительно потянулась за джинсами.
Телятина была божественно вкусной. Кажется, даже вкуснее, чем тогда, в ресторане. Может быть, дело было в человеке, сидевшем напротив. Тогда, впрочем, человек был тот же. Но тогда Ира его совсем не знала. Знала ли она его теперь? Что она вообще о нем знает?
Ну, он шикарный любовник. И у него девичьи ресницы, нежные губы и чуткие пальцы. Но она не знает, насколько колкая щетина у него наутро. И много чего другого не знает. Стоит ли узнавать?
Она подумает об это через неделю. Или через две. Но не сегодня.
— Вкусно?
— Очень! — Ира ответила абсолютно искренне.
— А вино почему не пьешь? — Гоша крутил бокал в своих аристократически длинных пальцах — ни за что не подумаешь по таким пальцам, что человек умеет лопату в руках держать.
— А коньяку у вас в доме нету? — как могла жалобно спросила Ира.
— А тебе не надо завтра вставать рано утром? — вкрадчиво поинтересовался Гоша.
— Твоя правда.
Пришлось брать свой бокал и делать глоток. Вкусное вино. Но хочется почему-то коньяка.
До десерта у них дело не дошло. А вот до постели — дошло.
— У тебя божественный матрас, — Ира с наслаждением вытянулась поверх покрывала. Это произошло как-то естественно. Они встали из-за стола, переглянулись — и дружно потопали в спальню. И отнюдь не за сексом.
— Я рассчитывал, что определение «божественный» будет применено к другому субъекту на этой постели, — Гоша устроился радом, на боку, подперев ладонью согнутой в локте руки голову.
— Ты — Великолепный! — рассмеялась Ирина, повернув к нему голову. — Я давно так не спала, как на твоем матрасе.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга. А потом Георгий вздохнул.
— Это кошмар какой-то. Я не могу решить, чего хочу больше — тебя или спать?
Ира звонко рассмеялась.
— Знаешь, если вопрос ставится так — то ответ очевиден.
— Снимать штаны?
— Снимать все, чистить зубы и спать! Ты сегодня ночью сколько спал? Час? — Гоша отрицательно помотал головой. — Два? — Та же пантомима. — Три?
Гоша сомкнул указательный и большой пальцы и округлил их.
— Ты вообще не спал?! — ахнула Ирина. — Все, марш чистить зубы и спать.
— Боже мой, — рассмеялся Георгий. — Когда я последний раз слышал такие слова?
Он вернулся быстро, пахнущий зубной пастой и со слегка влажными волосами. Шлепнулся рядом.
— Ну, я как хороший мальчик все выполнил. Где мой поцелуй?
