— Сожалею, — Гоша наклонился к ней. Глаза ее — просто гипноз для него. — Но уснешь ты не скоро.
И чтобы пресечь ненужный сейчас спор — поцеловал. И ровно в этот же момент его пальцы легли на женскую щиколотку.
Гоша не спеша и с чувством целовал женские губы — и ему охотно и жарко отвечали. А его пальцы гладили тонкие изящные женские щиколотки, поднимаясь выше, к коленям. Пальцы поднимались, а губы спускались. Пальцы добрались до колен, губы опустились до ключиц. Руки медленно развели женские колени, язык не спеша обвел ключицы. Мужская ладонь заскользила по внутренней поверхности женского бедра. Женский сосок оказался взят в плен жадного мужского рта. Бедро под пальцами вот-вот кончится. Губы стремительно скользят по животу. И вот в определенной точке женского тела мужские пальцы и губы встречаются.
С конкретной развратной целью. Пальцы раздвигают, проверяют, размазывают тягучий мед женского возбуждения. А потом в дело вступают губы. Девушка пытается еще шире развести бедра, но уже некуда. А когда к губам присоединяются язык, то с искусанных женских губ срывается стон. Еще. И еще. И самый громкий — в конце.
Про презерватив он снова вспомнил — и тут же отмахнулся от этой мысли. Смысл уже? Он от нее такой сладкой после оргазма, сейчас на миллиметр оторваться не в состоянии.
— Ириш-ш-шка… — с этим тихим шелестом он вошел в ее тело. Она еще дрожала. И была невыносимо узкой и горячей. — Что ж ты такая…
Вместо ответа его лишь сильнее сжали женские бедра. А на кровати все-таки лучше, ей-богу…
— Ты ободрала спину.
— Да? — сонно отозвалась Ира.
— Ага. Перевернись на живот.
Ирина послушно перевернулась на живот — а до этого она лежала на боку, пока Гошка сбито дышал ей в шею. А потом отдышался — и увидел бордовые ссадины на узкой спине. Вот же умудрились…
Он встал, достал из шкафа чистое белье, натянул и отправился в ванну, производить розыски в аптечке. Заживляющая мазь, слава богу, нашлась. Кто б конечно знал, по какому поводу ее придется применять. Инвалиды секса, блин.
Гоша вернулся, сел на кровать, как мог, аккуратно и стараясь сильно не давить, намазал ссадины мазью.
— Ты полежи так немного, ладно? Чтобы мазь впиталась. А потом я тебя одеялом накрою.
— Ой, делай, что хочешь, — совсем сонно и неразборчиво отозвалась Ира.
— Совсем-совсем все что хочу? — Гошка наклонился к ее уху, а рукой, не испачканной в мази, стиснул круглую упругую половинку ягодиц. — Вот прямо совсем-совсем?..
— Угу, — снова, на этот раз совсем не демонстративно зевнула Ирина. — Главное, не буди. И будь человеком, Великолепный — погаси свет.
К тому моменту, когда в квартире погас весь свет, кроме ночника, Ирка уже спала, смешно оттопырив верхнюю губу и подсунув ладонь под щеку. Полюбовавшись на эту красоту, Гошка еще раз нанес визит в аптечку, нашел широкий пластырь и тремя полосами заклеил ссадины. А потом лег рядом, натянул на них обоих с Ирой одеяло. И понял, что сна ни в одном глазу.
Ира проснулась как обычно — от звонка будильника на телефоне. И на этом обычности закончились. Она была в чужой квартире. Это раз. В квартире Георгия — это два. Его самого не было рядом, несмотря на очень ранний час — это три. Но где-то в недрах квартиры, из-за закрытой двери спальни, раздался слабый звякающий звук.
Ира села на постели, спустила ноги на пол и повела взглядом по комнате. Ее одежды не обнаружилось. А! Она, наверное, осталась в ванной. На полу, рядом с ее ногой, лежало белое полотенце. И дальше, еще одно, темно-синее.
Ну не в полотенце же ей снова заворачиваться?!
Без малейших угрызений совести Ира распахнула двери встроенного шкафа. А это оказалась целая гардеробная. Зато в этой комнатке без труда удалось найти футболку. Ее Ира и надела. И пошла искать хозяина квартиры.
Каковой обнаружился на кухне. А еще там обнаружились ароматы — свежесваренного кофе и жарящейся яичницы.
— Доброе утро.
— Доброе, — Ира запнулась на абсолютно гладкой плитке. Гоша стояла у окна, опершись на подоконник поясницей. В брате-близнеце той футболки, что надела Ира, и спортивных штанах. Немного лохматый, слегка небритый. И шикарный, как будто с рекламного разворота глянцевого журнала. — Ты чего так рано встал?
— Бессонница, — пожал плечами он. — А ты чего так рано?
— А у меня работа, — Ира не сдержалась и зевнула. — Господи, как спать хочется…. Пойду, умоюсь холодной водой.
«И заодно гляну в зеркало», — подумала Ира. Косметику она вчера постаралась всю смыть под душем, но мало ли…
— На фиг эту холодную воду, — Георгий оторвал спину от подоконника. — Садись завтракать, кофе только сварил. И яичница уже готова.
— Гош… — начала Ира беспомощно. И снова невпопад зевнула. Обычно она отсыпалась в свой единственный условный выходной — в воскресенье. Но вчера было не то воскресенье, в которое можно выспаться…
