И в бассейне, и в сауне мысли его все равно крутились вокруг Иришки. И, рассекая дорожку, Георгий разложил свои впечатления и наблюдения, а, вытираясь после сауны, подвел итоги и сделал выводы. Довольно обоснованные и определенные.
Георгий только не мог пока решить, дворник — это блажь или что-то другое? Но то, что для работы дворником Иришка предназначена точно так же, как он сам — это было очевидно. Диплом о высшем образовании у нее только что на лбу не был отпечатан. Впрочем, может, и нет диплома — это, в конце концов, всего лишь бумажка. И мало ли как могла жизнь у человека обернуться. А вот общей отпечаток культуры, интеллекта и воспитания — он на всей девушке лежал. Это, как говорится, не замажешь. Да она и не пыталась. Просто о многом умалчивала. Но и без слов многое было предельно понятно.
Нет, Гоша не был снобом. Не дело красит человека, а человек — дело. Это была одна из любимых фраз матери. А старший брат научил, что никакой работы бояться не надо. Гоша помнил, как в самые непростые времена, когда по его милости они почти потеряли свой бизнес, Гришка лишь пожимал плечами и говорил: «Ну подумаешь, важность какая. Это всего лишь деньги. Не пропадем. Я дальнобоить снова пойду, ты — таксовать. Хотя ты, может, и получше чего придумаешь, ты уж у нас голова». В итоге они все же сумели вывернуться. Но общего постулата это не отменяло. Нет плохой работы, если она тебе нужна. Дворник — ничем не хуже любой другой работы. Ты делаешь вокруг себя чисто — чем не занятие? Вопрос был в другом. Ирина явно умела что-то еще. Можно пойти таксовать. А можно заняться тем, что у тебя получается гораздо лучше. И вопрос опять упирается в одно: «Зачем?».
Ответ на этот вопрос найти можно. Скорее всего, это не очень сложно. Достаточно обратиться в управляющую компанию, и паспортные данные Ирины ему обязательно дадут — если не за красивые глаза, так за деньги. А дальше отдать эти паспортные данные специально обученным людям — и будет у него на руках полное досье на всю из себя загадочную Ираиду Павловну, дворника в жилом комплексе «Синяя звезда». Соблазнительный вариант. Но Георгий так делать не будет. Он подождет. Рано или поздно Иришка сама и по доброй воле скажет ему правду. А иначе он не Великолепный Гоша.
Георгий забросил сумку на заднее сиденье, сел за руль и взялся за телефон. Мысль заехать в гости к брату пришла к нему в голову только что, и Гоша искренне недоумевал — чего он раньше-то не додумался. Тем боле Гришка ему буквально недавно пенял, что младший брат давно в гостях не был.
Однако этому прекрасному намерению не суждено было сбыться. Усталый, но бодрящийся Гришка сообщил по телефону, что Ганька — таково было домашнее прозвище старшего племянника, Игоря, — притащил из детского сада какую-то заразу, как следствие — температурит, сопливит, кашляет — в общем, полный набор. Пожелав Ганьке скорейшего выздоровления, а родителям — терпения, и пообещав обязательно приехать, как только Ганька выздоровеет, Гоша отправился домой. Ну что же. У него там пара сериалов не смотренных. И финансовая аналитика тоже не смотренная.
Нет, лучше сериал.
И родители, и Ирина дружно и вполне достоверно делали вид, что все в порядке. Еще несколько месяцев назад она, как могла, радовалась этому. А теперь… Теперь Ира остро чувствовала, что они именно только делают вид. Что это все притворство. Трое взрослых людей притворяются, что полтора года назад вдруг началась новая жизнь. А до этого — до этого ничего не было. Вся прошлая жизнь Ирины куда-то мистическим образом делась. И были только последние полтора года, работа дворником, жизнь в служебной квартире и нечастые визиты к родителям по воскресеньям. Но ведь эта ложь не может продолжаться бесконечно.
Когда Ирина стала задумываться о том, что будет завтра? Когда она снова стала думать о будущем? Ира смотрела, как мама заваривает чай. Мама явно очень хотела расспросить о Георгии. Но позволила лишь вопрос о том, как дочь сходила в театр. Ира ответила так сухо, этим, уже отработанным тоном, который отбивает все желание задавать дальнейшие вопросы — и их не последовало. Она и родителей втянула в эту свою ненастоящую жизнь, и они вынуждены подстраиваться, изворачиваться и говорить неправду — знакомым, друг другу. Себе. Тогда, полтора года назад Ира думала только о себе. О том, как бы выжить. Пережить. Не сломаться и не сдохнуть. Не факт, что не сломалась. А вот родителям хлопот точно доставила.
— А что у нас к чаю?
— Да я что-то не испекла ничего, — мама обернулась от шкафчика, куда убирала банку с чаем. — Захлопоталась. Вафли только покупные да конфеты. Конфеты вкусные, отец протестировал.
— Конфеты, проверенные папой — это замечательно! — с энтузиазмом отозвалась Ира. — Садись и расскажи, как у тебя дела на работе?
Мать поставила на стол вазочку с конфетами и упаковку вафель.
— Да что у меня может быть интересного на работе, Ириш? Нет дела скучнее, чем бухгалтерия.
— Да? А я думаю, страсти кипят везде. А уж в финансах…
