— Ой, ты скажешь тоже! — рассмеялась мама. А потом вдруг оживилась. — Но, кстати… Слушай, у нас в последнюю инвентаризацию такое обнаружилось…
И через пару минут на кухне уже раздавался дружный женский смех.
— А что же, Ираида Павловна, больше дамское белье на деревьях наши жильцы не развешивают?
Ирина медленно обернулась. Тот самый, говорливый, со второго этажа, с йорком, который уже деловито обнюхивал Ирину кроссовку.
— Добрый день, — Ира вежливо улыбнулась. — Нет, знаете ли, больше не попадалось.
Ира положила метлу на бордюр и полезла в карман штанов за сигаретами. Жилец со второго этажа посмотрел на сигарету в ее руке неодобрительно, но уходить не спешил. Он явно был настроен на общение. А еще он совершенно точно смотрела на ее как на женщину, Ира это чувствует. Прелестно. Только престарелого поклонника ей не хватает. Ей бы с одним, гораздо более молодым и горячим, понять, что делать.
— Фу, Самсон, фу!
А Самсон самозабвенно трахает ее кроссовку. В последнее время мужчины просто не могут пройти мимо нее!
— Вы извините, Ира… вас же можно называть Ирой? — Ирина кивнула, затягиваясь. — Я просто не знаю, что на него нашло!
— Обычное половое поведение кобелей, — пожала плечами Ира. Жилец уставился на нее, приоткрыв рот. Черт. Она все время забывает, как правильно говорить с мужчинами. Только с Великолепным получается говорить, не задумываясь.
А, вот только помяни нечистого…
— Добрый вечер.
— А, Георгий Александрович! — хозяин йорка с удовольствием, но весьма кислым, пожал руку подошедшему Гоше. — А мы тут с Ирочкой обсуждаем, какие у нас в доме жильцы веселые.
— В самом деле? — Георгий не сводил взгляда с йорка, который теперь крутился у его ног.
— Да. Представляете, не так давно Ирочка снимала с дерева… вот этого… дамский бюстгальтер, — жилец со второго этажа произнес это слово с каким-то смачным удовлетворением.
— Красивый? — отозвался Гоша, все так же не выпуская из поля зрения йорка.
— Я не помню, — немного растерянно отозвался мужчина. — А вы, Ирочка, помните?
Ира физически чувствовала пристальный взгляд Георгия, хотя сама старательно смотрела в сторону. На ту самую березу. Но ответить не успела
— А ну-ка брысь! — Гоша носком туфли отбросил пристроившегося снова к Ириной ноге пса.
— Да что ты, Самсон, меня перед соседями позоришь! — хозяин йорка наклонился и подхватил своего любвеобильного питомца на руки. Смотрелся полнеющий, лысеющий и из всех сил молодящийся дядя с комнатной собачкой на руках весьма забавно. Ира едва сдержала улыбку. А вот Георгий смотрел почему-то мрачно.
— Так что, Ирочка, вы помните?
Ира вдруг поняла — по его выражению лица, по позе — что он сейчас подойдет ближе. И что-нибудь сделает. Что-нибудь такое, что делать ни в коем случае нельзя! Воспользовавшись тем, что жилец со второго этажа отвлекся на своего питомца, Ира решительно замотала головой. И даже пальцем Гоше погрозила. Очень надеясь, что ее пантомима до Великолепного дойдет.
— Я не помню, извините, — произнесла Ира громко, а потом наклонилась и подняла метлу. — Хорошего вечера. Я работать пойду.
— Да вы не бойтесь моей собаки, Георгий Александрович, — еще успела услышать Ира. — Он не кусается.
— Я не боюсь. У моего брата алабай. Он такими, как ваш, завтракает.
— Ну а теперь словами мне объясни, — Георгий не стал долго ждать с разборками. И приступил к ним, едва Ира переступила порог его квартиры.
— А что, добру девицу сначала не покормят даже?
— А ты ко мне только жрать приходишь?
— Могу не приходить.
— Ладно, не лезь в бутылку, — Георгий успел поймать за руку развернувшуюся Иру. — Пошли ужинать. После ужина мне все расскажешь.
В итоге допрос он ей учинил под чай.
— Ну, что это там, на улице, сегодня было?
— Это был жилец со второго этажа и его йорк-терьер Самсон. Который спер твою рубашку.
— Я догадался. И спрашиваю не о нем.
Ира кашлянула. Георгий выразительно смотрел на нее, не выпуская из рук чайник.
— Насколько я поняла, ты собрался ко мне подойти… и… может быть… поцеловать меня. Или обнять. Если мне не показалось.
— Не показалось. И без «может быть», — Георгий со стуком поставил чайник на стол. — Что, нельзя?
— Конечно, нельзя!
— Почему? — он уставился на Ирину с совершенно искренним изумлением.
— Вспомни, кто ты и к то я! Зачем нам публичные…. Зачем нас… зачем…. Зачем кому-то видеть нас вместе?! — наконец смогла сформулировать Ира то, что булькало и клокотало у нее внутри.
— Вот я сейчас не понял… — Георгий упер руки в пояс. — Ты что, меня стесняешься?
— Гоша!
— Нет, если так, ты скажи мне это прямо.
— Прекрати… — она выдохнула устало. Поставила локти на стол и оперлась о ладони лбом. — Ну вот скажи, зачем тебе целовать дворничиху?
— Я не дворничиху собирался целовать, а Ирочку. Какого, кстати, хрена, этот старый хрыч тебя Ирочкой называет?
Ира подняла голову. Теперь пришла ее очередь смотреть на Георгия с неподдельным изумлением.
— Ты что, меня ревнуешь?!
— А тебе бы понравилось, если бы меня кто-то при тебе называл Гошенькой?
Ира не нашлась что сказать. Сам факт Гошиной ревности ее поразил. А уж своей гипотетической — и подавно.
