В вопросы здоровья племянников, их воспитания и вообще жизни Гоша был вовлечен плотно. Люся, как медицинский работник, не страдала паническими атаками относительно здоровья сыновей. И тревога, которая была сейчас в ее голосе, явно свидетельствовало о том, что вопрос серьезный. По пустякам Люся не переживала.
— Что говорит врач?
— Только час-полтора врач приедет. К нам же так просто не добраться.
— А к вам вообще врач как приезжает? — вдруг запоздало спросил Гоша. — Из города неужели поедет врач? Или «скорая»?
— Мы в частной клинике обсуживаемся. Гриша каждый год кругленькую сумму отстегивает за сопровождение. Но они к нам приедут и днем, и ночью.
— Это хорошо, — выдохнул Гоша. — Чем помочь? Приехать надо?
— Ганьку из садика забери, пожалуйста, — на заднем фоне послышался писк Ромки, Люся что-то прошептала мимо трубки, писк стих. Наверное, взяла на руки младшего сына. — Его обычно Гриша забирает, а сегодня, видишь, никак. Я бы сама поехала, но мне надо врача дождаться. Да и куда я поеду, с таким Ромкой?
— Конечно, заберу, — Гоша была рад услышать, что чем-то конкретным может помочь. Он уже несколько раз забирал племянника из детского сада и примерно представлял порядок работы детского учреждения. — Его лучше сейчас забрать? У них вроде сончас должен вот-вот закончиться? Или лучше вечером, как обычно?
— Как тебе удобнее, Гош.
И снова по нескольким сказанным словам он понял, какого ответа от него ждут. Люсе сейчас нужно рядом присутствие родного человека.
— Я выезжаю, Лютик. Как раз к окончанию сончаса приеду.
— Спасибо, Гош.
А Ганька-то как будет рад досрочному освобождению.
Сообщение пришло, когда Гоша въезжал в ворота на территорию дома старшего брата.
Что за дурацкая манера выражаться! Всплыла! Утопленники всплывают! Гоша выругался вполголоса, покосился на навострившегося уши племянника, который подводное наречие великого русского языка впитывал, как губка — и сунул телефон обратно в карман куртки. Хотелось, конечно, до зуда в пальцах перезвонить и расспросить, но сначала — Люся и племянники. За окнами машины был виден прыгающий и виляющий хвостом от радости Хан.
Лютик выглядела встревоженной и даже слегка измученной, Ромка на руках у матери бухал страшным булькающим кашлем. Гоша подумал, что, может быть, стоило не врача ждать, а самим ехать в больницу. Когда такой малыш так кашляет…
— Он прокашляться еще толком сам не может, — Люся словно прочитала его мысли. — Если врач скажет, что надо в больницу — поеду. Ты за Ганькой присмотришь до возвращения Гриши?
— Конечно, какой вопрос, — Гоша погладил Люсю по плечу. — Не переживай, Лютик. Все будет хорошо. Врач же у вас там в клинике опытный?
— Не знаю, — вздохнула Люся. — Наша доктор в отпуске, новая приедет. Сказали, что хорошая.
— Раз сказали — значит, хорошая.
Пиликнул Люсин телефон.
— Ой, врач написала, что подъезжает, — Люся протянула руки с притихшим Ромкой Георгию. — Подержи, я пойду встречу.
Ромка недовольно пискнул, но, утомленный приступом кашля, развивать скандал не стал — к огромному Гошиному облегчению. Уже ставшим привычным движением прижав к себе теплое и весьма упитанное тельце младшего племянника, Гоша подошел к окну. В поднятые ворота въезжал микроавтобус с логотипом известной сети медицинских клиник. Гоша увидел, как из машины выбралась женщина в форменной медицинской одежде с чемоданчиком. Чемоданчик обрадовал — значит, подход у них серьезный, но рассмотреть дальше не получилось — Ромка снова подал голос. В двери заглянул Ганька.
— Ромочка болеет?
— Болеет, — со вздохом согласился Гоша, укачивая Ромку. — Ты иди пока, игрушки доставай. Я, как освобожусь, загляну к тебе.
— И мы поиграем? — Ганькины глаза зажглись радостным огнем.
— Обязательно поиграем, — снова вздохнул Георгий. Анализ всплывания козы сидоровой Ираиды откладывался все дальше и дальше.
Ганька скрылся за дверью, и оттуда же послышались голоса — взволнованный Лютика и спокойный уверенный другой. А потом разговаривающие вошли в детскую. И тут Гоша чудом не уронил младшего племянника. Потому что вместе с Люсей в комнату вошла… Ирина.
Георгий несколько раз моргнул. Может быть, просто похожа?! Но нет. В темно-бирюзовой медицинской форме, с гладко убранным волосами, чемоданчиком в руках и предельно серьезным выражением на лице перед ними стояла Ираида Павловна Сидорова. Которая коза.
— Пусть папа положит ребенка на пеленальный столик.
И голос — ее, только чуть более хриплый, чем обычно.
— Это не папа, это дядя. В смысле, брат мужа, — немного неловко отозвалась Люся. Она была все же очень встревожена. — Деверь это мой. Гош, положи Ромку на столик, пожалуйста.
Георгий осторожно опустил малыша на застеленную пеленкой поверхность столика и отошел на пару шагов в сторону. Две женщины склонились над столиком, Люся принялась раздевать сына, Ромка, разумеется, тут же принялся возмущаться — орал так бодро, что даже про кашель забыл. На Гошу не обращали никакого внимания, и он наблюдал.
