— Думаю, можно вынимать, — кивнула она, и Йен, надев специальные рукавицы, достал противень из духовки. В этот же момент по всей кухне разнёсся ароматный запах итальянского блюда.
— Слушай, я недавно встречался с другом, он буквально пару дней назад вернулся из Италии, — сказал Сомерхолдер. — Зная мою любовь к итальянским винам, он привёз бутылочку отличного «Бароло». С лазаньей идёт отлично. Хочешь попробовать?
— Ну… Если только чуть-чуть, — ответила Никки, и Йен, кивнув, вышел из кухни и вернулся через несколько минут с бокалами и бутылкой сухого красного вина. Рид тем временем раскладывала лазанью по тарелкам.
— Я не знаю, почему, но в квартире стало так уютно, едва здесь появилась ты, — сказал Йен, когда ребята сели за стол и приступили к ужину, выпив немного вина. — Знаешь, мне давно этого не хватало, — задумчиво проговорил он.
Никки почувствовала, как у неё зарделись щёки, и улыбнулась.
— Не уверена, что я причина этого уюта, но если тебе хорошо, то я счастлива, — ответила она.
— Знаешь, с годами я всё острее начинаю ощущать потребность в этом самом уюте и домашнем тепле. И ничего не могу с собой поделать. Многие отчаянно хотят меня женить, — рассмеялся Йен.
— А сам ты как к этому относишься? — спросила Никки.
— Важно не отвести девушку к алтарю, а как раз найти такую, с которой ты захочешь это сделать, — ответил Йен. — Но для меня официальное оформление отношений — это лишь бумажки. Человек, который тебе официально никем не является, может быть тебе ближе любого другого человека в твоём окружении, и такой союз — в разы крепче чем те, которые заключаются по принципу «уже пора».
— Как же я с тобой согласна, — сказала девушка. — Если бы ты знал, как меня раздражают люди, которые при встрече начинают упоминать возраст и обязательно задают вопрос: «а как на личном фронте?»
— Многие живут стереотипами, к сожалению, — ответил Йен. — Но жизнь меняется. Девушки какого возраста считаются сейчас старыми девами? Тридцатилетние? — Никки рассмеялась. — Но попав в наше время, Джульетта вообще грохнулась бы в обморок, потому что она в свои 13 сама стояла на пороге такого звания.
— Как можно вообще жениться или выходить замуж лишь потому, что «уже пора»? — изумилась Никки. — Какая к чёрту разница, сколько тебе лет, если ты не любишь человека, если ты не готов отдать за него последнее, если ты не хочешь встретить с ним старость?
— Порой очень трудно такого человека найти, — сказал Йен. — Может, в этом и проблема. Но мы живём ради любви. Клянусь, я всегда готов был обойти весь мир только ради того, чтобы встретить наконец «своего» человека. Это, чёрт возьми, стоит многих лет поисков и даже разочарований, но любовь — это то, что всегда приходит внезапно, и я убеждался в этом на собственном опыте не раз. Это словно огромная волна во время штиля — её появление неожиданно, нелогично, но, тем не менее, она есть — и она в следующее же мгновение накрывает тебя с головой. И ты сам понимаешь, как идёшь ко дну, даже не в силах сопротивляться. Человек всегда бессилен перед собственными чувствами. Он может думать, что способен справиться с эмоциями, но всё это фальшь. Их можно скрыть от окружающих, но убить в себе, только пожелав этого — никогда. Может быть, в какой-то степени это можно сравнить с болезнью. Мой разум-врач любовь мою лечил. Она отвергла травы и коренья, и бедный лекарь выбился из сил и нас покинул, потеряв терпенье. Отныне мой недуг неизлечим. Душа ни в чём покоя не находит…
Строки из сонета Шекспира Йен произносил медленно и достаточно тихо, так что где-то вдалеке даже был слышен разговор соседей не лестничной площадке и звуки улицы, доносившиеся из открытого окна в спальне Сомерхолдера. Но все эти звуки нисколько не мешали. Никки в этот момент казалось, что в целом мире сейчас существуют только два человека: она и мужчина напротив, от чьих бездонных голубых глаз, в которых плясали бесенята, отвести взгляд она была уже не в силах. Просторная кухня была залита ярко-оранжевыми лучами заходящего солнца, а из соседней комнаты доносился приятный сладковатый запах очень рано зацветшего жасмина. И Никки казалось, что этот свет, этот запах, этот весенний воздух — самые лучшие. Лучшие лишь оттого, что наполняют собой этот необыкновенный вечер.
— Шекспир? — улыбнувшись, спросила Никки.
Сомерхолдер кивнул головой.
— Порой всё же это бывает больно, — сказала девушка. — И боль эта остаётся в сердце на долгие годы. Любовь — это чудо, но порой она разрушительна.
— К сожалению, — сказал Йен. — Но она в любом случае, вне зависимости от того, ответны чувства человека или нет, пробуждает в нём лучшие качества: сострадание, умение видеть в этом мире кого-то, кроме себя самого, способность к самопожертвованию.
— Я искренне надеюсь, что в нашей с тобой жизни и в жизнях наших близких любовь была только той болезнью, которую не хотелось бы лечить.
— Звучит, как тост, — улыбнулся Сомерхолдер, наливая себе и девушке в бокалы немного вина.
