Мне очень стыдно перед Остином. Этот человек для меня как солнышко… Каждым своим действием, словом, взглядом он пытается как-то помочь мне выбраться из моего состояния. Каждое утро он будит меня завтраком в постель, шепча, как сильно меня любит, придумывает, как меня можно развлечь: вчера мы ходили в парк аттракционов, завтра планировали сходить в музей современного искусства, а на выходных Остин предложил уехать за город на пикник. Однако ничего из этого не вызывает во мне совершенно никакого интереса. Я вижу, как он хочет поскорее переехать в Нью-Йорк, но он терпеливо ждёт и с переездом меня не торопит. Мне жутко стыдно перед ним, потому что я понимаю, что не могу ответить ему той же теплотой, с которой относится ко мне он, хотя я очень этого хочу. Кажется, я уже давно перестала разбираться в своих чувствах. Это звучит бредово, но это действительно так. Каждый день я пытаюсь убежать от своего прошлого, от мыслей и воспоминаний о тех днях, которые уже не вернуть, и своё спасение от этого я ищу в Остине. На вопрос о том, люблю ли я его, я уверенно отвечаю сама себе: «Люблю». Но в этот момент в моём сознании неизменно появляется образ совершенно другого мужчины. Мужчины, которого я предала и который давно нашёл счастье с другой девушкой. Я задаю себе вопрос: «Остались ли во мне какие-нибудь чувства к Йену?» И тут уже себе отвечаю не я: в такие минуты кричит сердце, и я осознаю, что до сих пор люблю этого мужчину. Я впервые боюсь своих чувств и изо всех сил стараюсь в себе их убить. Я верю, что однажды мне хватит сил это сделать. Хотя бы ради Остина и будущего с ним, которое пока что я действительно вижу. Он дорог мне, и я очень боюсь сделать ему больно. «Любить двоих — это нормально», — говорила Кэтрин Пирс. Возможно, в этих словах есть доля истины, но едва ли можно любить двух совершенно разных людей абсолютно одинаково. И здесь речь идёт совсем не о глубине чувств и их силе, а о том, как можно её назвать: братско-сестринской, дружеской, романтической. Что я испытываю к Остину, я и сама не могу выразить словами. Я люблю его, но как — и сама уже не понимаю.
Наверное, сейчас мои записи выглядят, как сопливые заметки девочки-старшеклассницы, расставшейся с красавчиком-бойфрендом, и делающей из этого трагедию похлеще «Ромео и Джульетты». Возможно, прочитав их через несколько лет, я и правда посмеюсь или, по крайней мере, снисходительно улыбнусь, пробормотав себе под нос что-то наподобие: «Ну, и в 25 лет такое случается, с кем не бывает». Я и правда никогда не думала, что буду переживать такое — я всегда считала, что проблемы в личной жизни всегда можно перенести. Гораздо больнее потерять близкого человека. Однако сейчас я чувствую, что меня это душит. Я не хочу улыбаться, в глазах постоянно стоят слёзы. И если то, что произошло, не потеря близкого человека, то что это тогда? Мои убеждения в очередной раз потерпели полное фиаско. Расставшись с Йеном, я думала, что эмоции пойдут на спад спустя, может быть, полгода. Но прошло уже два года, а к горлу всё равно подкатывает предательский комок, когда я вижу, как он целуется с Никки, а в сознании неизменно возникают воспоминания о том, как он целовал меня. И как никогда в такие моменты я хочу вернуться в прошлое, чтобы хотя бы на мгновение снова почувствовать всё то, что я ощущала тогда, когда нам с Йеном казалось, что весь мир мы с ним делим только на двоих. Когда мы были знакомы всего-ничего, но нам казалось, будто бы мы знаем друг друга всю жизнь. Когда мы были безумно влюблены.
Однако жизнь продолжается. И своему прошлому я точно не дам разрушить настоящее и будущее и сделать больно людям, которые так мне дороги.
Нина на несколько секунд задержала взгляд на только что написанных строках и, отложив ручку, закрыла толстую тетрадь. В этот момент в комнату зашёл Остин. Болгарка поспешно отложила дневник сторону.
— Нинс, тут Кэндис звонит. И пары дней без тебя не может! — хохотнул парень, протягивая трубку.
