— Никки, перестань, — мягко сказал Сомерхолдер. — Уже всё прошло. Мне тридцать шесть лет, я крепкий здоровый мужик, что со мной может случиться? — улыбнулся он.
— Сердце на ровном месте болеть не начинает, насколько мне известно, — настаивала на своём Рид.
— Хорошо, — сказал Йен. — Я схожу к врачу, но чуть позже, после отпуска. Договорились? Сейчас я по своей дурости схватил эту чёртову кровать, вот сердце и заболело.
— Я лично запишу тебя к кардиологу, — сказала Никки, и Йен рассмеялся.
— Хорошо, — улыбнулся он и крепко обнял невесту, притянув к себе.
====== Глава 32 ======
Комментарий к Глава 32 Всем читателям снова большой привет) Эх, что-то расстраиваете вы меня в последнее время – совсем не комментируете. А ведь авторяка больше всего любит комментарии – критика, пожелания, мнения и просто эмоциональный отклик. Порадуйте хотя бы парой слов – тогда я буду знать, что мой труд не совсем бесполезен) Я была бы очень признательна.
Лето шло размеренным ходом. Начало съёмок седьмого сезона было назначено на чуть более позднее время, чем обычно — на вторую половину августа, поэтому у актёров было в запасе ещё несколько недель, чтобы отдохнуть и набраться сил, хотя многие из них постепенно всё равно уже начали возвращаться из отпусков. Кэндис и Джо и Йен с Никки даже успели вернуться в Ковингтон — город, в котором должны были проводиться съёмки первой половины седьмого сезона. Руководство было немало удивлено решением Кэндис продолжать работу, но она давно поняла, что вечно беременной домохозяйки из неё не получится: работа была для неё лучшим способом для самореализации. А потому, посоветовавшись с врачом и прислушавшись к своему состоянию, позволившему убедиться в том, что вреда здоровью продолжение съёмок не принесёт, Кэндис с энтузиазмом начала готовиться к седьмому сезону. Джо препятствовать жене не стал, но возвращаться домой наотрез отказался, твёрдо решив, что будет жить в Ковингтоне вместе с женой, пока будут идти съёмки. Изменения во внешности актрисы заставили сценаристов искать пути сюжетного выхода из сложившейся ситуации, что было весьма непросто, учитывая, что героиня Кэндис была вампиром, которым, как известно, беременности не свойственны. Однако «убирать» из сюжета такого яркого персонажа, как Кэролайн, и терять, пусть даже на время, такую талантливую актрису, как Кэндис, режиссёры не хотели, поэтому в конечном итоге руководство сумело прийти к компромиссу, и к началу работы над седьмым сезоном было готово практически всё.
В отличии от друзей Нины, чьи летние каникулы не запомнились какими-то яркими событиями и шли в размеренном неторопливом режиме, позволяя им расслабиться и отдохнуть от уже порядком надоевшей суеты, отпуск самой Нины пошёл совершенно не так, как она задумывала. К родителям в Торонто она выбраться так и не смогла: они с Остином взялись за переезд, который затянулся на две недели и порядком измотал нервы им обоим, что усугубило состояние болгарки, которая всё сильнее пыталась закрыться от внешнего мира и уйти от своих проблем. Поняв, что состояние девушки граничит с депрессией, Остин решил исполнить её давнюю мечту отдохнуть на средиземноморском побережье, где Нина, несмотря на её любовь к путешествиям, ещё ни разу не была, и купил путёвки во Францию. Поэтому последние июльские дни и начало августа Добрев и Стоуэлл проводили в Сен-Тропе, находя для себя разные способы досуга — от принятия солнечных ванн на пляже до дайвинга и полётов на параплане. Нина, ценя заботу бойфренда, старалась не огорчать его и быть приветливее и нежнее с ним, но получалось у неё это не всегда: болгарку не радовали ни комфортабельные условия, создаваемые дорогими отелями фешенебельного курорта, ни хорошая погода и тёплое море, ни изысканная кухня, ни активное времяпрепровождение. Она улыбалась, но тоску в глазах, как ни старалась, скрыть всё равно не могла. За то время, что они были вместе, Остин успел очень хорошо узнать Нину, а потому прекрасно видел, что тревога в её душе не успокаивается а, наоборот, становится лишь сильнее. От этого не по себе становилось и ему самому: Остину постоянно казалось, будто бы он неволит Нину, что жизнь с ним всё равно не даст ей того, о чём она мечтала. Но на откровенный разговор Стоуэлл так и не решился, в глубине души надеясь, что время сможет помочь болгарке справиться с её состоянием.
— Ну, чем займёмся сегодня? — спросила Нина, расчёсывая перед зеркалом волосы после душа, пока Остин, расположившись к плетёном кресле неподалёку, читал журнал. — Мы ведь завтра уже улетаем.
— Имеешь в виду, нужно вытворить что-то этакое — чтобы мы запомнили Сен-Тропе и Сен-Тропе запомнил нас? — усмехнулся Стоуэлл.
— Ну, может, даже и так, — с неким вызовом ответила Нина. — Хотя лично я и так запомню эти две недели, проведённые здесь. Сен-Тропе — очень уютное место, хоть и шумное. Я бы с удовольствием вернулась сюда вновь через некоторое время.
— Я надеюсь, что сегодняшний день ты запомнишь ещё лучше, чем предыдущие две недели, — вдруг улыбнулся Остин, отложив журнал и встав с кресла.
