Нине показалось, что в спальне очень душно, и она аккуратно, чтобы не разбудить Остина, вышла из комнаты и прошла на балкон. Жадно хватая ртом прохладный ночной воздух, Нина, будучи не в силах сдерживать себя, обхватила голову руками и разрыдалась.
====== Глава 36 ======
Комментарий к Глава 36 Редактируя эту часть, посмотрела на общее количество глав и поняла: ровно тридцать глав без Ниан как пары. Что-то меня понесло о_О Но, надеюсь, у моих читателей ещё осталось терпение, а главное, интерес)
Цитату из песни в начале главы смело можно считать эпиграфом. Думаю, очень точно описывает чувства Остина в данной ситуации. Если честно, нравились мне Стобрев, как в реальности, так и в рамках этой истории, но всему когда-нибудь приходит конец.
И что-то я ещё хотела написать... Ах, точно! Не забываем комментировать и радовать этим автора:)
Зачем, зачем, зачем
Всё так невыносимо?
Я просто манекен
В глазах её красивых.
Зачем, скажи, тогда
За ней бегу по краю?
Её любовь — игра. Жестокая такая…
Нина улетала из Ковингтона с надеждой на то, что в Нью-Йорке её поглотят бытовые заботы и работа, что поможет ей хотя бы ненадолго забывать о Сомерхолдере. Подавить в себе чувства к нему она уже не пыталась: понимала, что это бесполезно. Нина осознавала, что теперь ей, вероятно, предстоит научиться жить с нелюбимым человеком после этого маленького взрыва в душе, который вызвала встреча с Йеном. Однако если раньше она всеми силами пыталась убедить себя в том, что она действительно любит Остина, то теперь ей уже этого не хотелось: она просто устала от бесконечной лжи самой себе и изумлялась, как целый год могла прожить, словно в клетке, каждый день, сама того не замечая, просыпаясь с одной-единственной мыслью о том, что всё, что связано с Йеном, уже давно в прошлом, и в её будущем есть только Стоуэлл. Пробыв с Сомерхолдером всего неделю, Нина ощущала себя слепым человеком, который ненадолго смог увидеть краски этого мира и почувствовать себя по-настоящему счастливым. Йен, сам того не желая, одним своим появлением, практически в одно мгновение позволил Нине понять, просто сравнив свои ощущения, что на самом деле она чувствовала к Остину: это была благодарность, теплота, дружеская забота, братско-сестринская любовь, схожая с той, которую она испытывала, к примеру, к Сандро или к Полу. Не страсть. Не то тяготение, когда ты рад каждому мгновению, которое можешь проводить с этим человеком. Не та любовь, которая была так нужна Нине. Не сумасшествие.
Наверное, именно сейчас желание Добрев забыть обо всём достигло пика и обернулось чувствами совершенно противоположными: отвращением к тому, что происходило в её жизни, и чёткое понимание, что так продолжаться больше не может. Нина понимала, что сколько угодно может сейчас играть роль влюблённой девушки, а впоследствии — любящей жены, но счастливой её, как бы она ни хотела, это никогда не сделает. В доме Остина и в его родном городе она чувствовала себя совершенно чужой и потерянной. Настала пора всё отпустить: отпустить своё желание забыть Йена — может быть, когда-нибудь ей это и удастся, но не здесь и не сейчас; отпустить Остина — такой человек, как он, заслуживает быть любимым девушкой, чьи чувства искренни и не основаны на самоубеждении и попытках убежать от прошлого.
Всю неделю Нина жила словно в бреду и не знала, каким должен быть её следующий шаг. Причинять боль Остину она не хотела, но и оставаться с ним для неё тоже было немыслимым. Сейчас больше всего на свете Нина мечтала оказаться в Ковингтоне, рядом с Йеном, посидеть рядом с ним, взять его за руку, поговорить о какой-нибудь ерунде. Нина никогда не боялась совершать поступки, которые другие люди обычно тщательно обдумывают, и понимала, что ещё чуть-чуть — и она просто соберёт вещи, возьмёт билеты до Ковингтона и улетит туда. Да, глупо. Да, может быть, бессмысленно. Но только это сейчас могло сделать её счастливой хотя бы ненадолго. От возвращения в Ковингтон её удерживало только одно: отношения Йена и Никки. Ревность бывшей подруги её не волновала: после их последнего разговора Нина не чувствовала по отношению к ней ничего, кроме отвращения. Однако Йен сейчас жил иллюзией семьи, и что на самом деле ощущал он, Нина не знала и поэтому совершенно не хотела рушить его маленький мир. Она ещё не знала, что Йен сейчас чувствовал то же самое, что ощущала она сама: нестерпимое желание вырваться из замкнутого круга, в который он сам заключил себя попытками полюбить женщину, которая была рядом с ним.
