— Я пойду, — наконец сказала Нина, и её растерянный вид послужил для Пола лучшим доказательством правдивости его слов. — Пол, спасибо тебе за всё. До встречи.
Уэсли, вздохнув, кивнул подруге и махнул ей рукой. Через несколько мгновений он завёл двигатель, и автомобиль бесшумно тронулся с места.
«Господи, ну что же должно произойти, чтобы эти двое наконец перестали бояться оставить свои замки из песка и выдуманное счастье и начать всё сначала?..» — думал Пол по пути домой.
На следующий день
Побочных осложнений у Йена после операции не возникло, поэтому, как и планировалось, в палату интенсивной терапии его перевели спустя сутки после её проведения, ещё до того момента, как он отошёл от наркоза. Постепенно его дыхание вернулось в норму, поэтому эндотрахеостому — небольшую пластиковую трубку, которую вводили пациентам в горло для улучшения дыхания и которая приводила в ужас многих родственников больных, не знакомых с медициной близко, — заменили обычным назальным ингалятором.
— Что-то заспался ваш жених, — с улыбкой, стараясь не терять позитивного настроя, сказала Никки медсестра, вколов Сомерхолдеру очередную дозу морфина. — Врачи сказали, что, если он не придёт в себя через двадцать четыре часа после операции, то придётся его разбудить.
— Это нормально, что Йен до сих пор не проснулся? — с беспокойством спросила Никки.
— Абсолютно, — ответила медсестра. — Доза наркоза была огромной, ему в кровь постоянно вводится морфин, который тоже вызывает сонливость, вдобавок к этому организм ослаблен, поэтому всё объяснимо.
Девушка наклонилась к Йену и легонько побила его по щекам.
— Просыпайтесь, — громко сказала медсестра.
Очнулся Сомерхолдер не сразу: нехитрую процедуру медсестре пришлось повторить ещё дважды, что Йен наконец отреагировал.
С трудом открыв глаза, Йен почувствовал сильную боль в шее: в её левой части был установлен специальный катетер, через который в его организм также поступали необходимые препараты. Дышать полной грудью Сомерхолдер тоже не мог: вся левая её часть была располосована и заклеена чем-то наподобие пластыря, только в разы больше, плотнее и прочнее. У него сильно болела голова, а в горле першило из-за того, что в нём некоторое время находилась трубка.
Никки наклонилась к Йену. Перед глазами у него всё плыло, но ему вдруг показалось, что он видит перед собой Нину. В этот момент он почувствовал невообразимое облегчение.
— Нина… — слабо проговорил он. — Я скучал по тебе…
В это же мгновение Никки изменилась в лице. В этот момент она, кажется, даже забыла о том, что Йен находится под воздействием сильнодействующих анальгетиков и что к нему ещё не вернулась ясность сознания полностью.
— Я не Нина, — растерянно пробормотала Рид.
Медсестра рассмеялась.
— Вы уж как-нибудь разберитесь со своими девушками, а то так и без невесты остаться недолго, — хохотнула она, обращаясь к Сомерхолдеру.
— У него что, галлюцинации? — спросила Никки.
— Это вполне возможно после операции. Либо просто перепутал имена, тем более что они начинаются одинаково.
Сомерхолдер зажмурил глаза и затем распахнул их вновь. Теперь он отчётливо видел перед собой Никки.
— Йен, сколько пальцев Вы видите? — спросила медсестра.
— Четыре, — безошибочно ответил он. — Никки… — пробормотал Сомерхолдер, словно забыв о том, что несколько секунд назад называл имя совершенно другой девушки.
— Вот видите, всё прошло, — улыбнулась медсестра, обращаясь к Никки. — Как Вы себя чувствуете? — спросила она Йена.
— Очень хочется пить, — ответил он.
— Попить Вам можно будет только через несколько часов, к сожалению, — сказала медсестра. — Как самочувствие в целом? Что-то болит?
— Много чего, — ответил Йен и улыбнулся. Он хотел бы рассмеяться, но сил не было. — Голова, шея, грудная клетка. А в остальном… Вроде бы всё без изменений.
— Я ввела Вам новокаин, через несколько минут боль должна ослабнуть. Такие ощущения нормальны. Отдыхайте, набирайтесь сил. Здесь тревожная кнопка, — медсестра указала на небольшой аппарат, лежавший на тумбочке так, что человек, лежавший на койке, мог без особых усилий дотянуться до неё и её нажать. — Если Вам что-то понадобится, или самочувствие ухудшится, нажимайте её.
Йен кивнул.
Медсестра, напомнив Никки о том, что находиться в палате можно не очень долго и пожелав им с Йеном хорошего дня, ушла.
— Ты герой, — прошептала Никки, погладив возлюбленного по волосам.
Йен слабо улыбнулся.
— Я главный неудачник, — сказал он. — У нас должна быть в разгаре работа над седьмым сезоном, а я здесь.
— Всё успеется, — сказала Никки. — Ребята же говорили тебе, что не представляют продолжение сериала без Деймона. Они будут тебя ждать. Думай сейчас о своём здоровье. Всё остальное приложится.
— Больше всего на свете я сейчас не хочу выпасть из жизни и потерять её вкус, концентрируясь только на своей болячке и валокордине.
