— Это точно, — согласился Йен. — Дом ведь не наш, а съёмный. Если честно, до чёртиков надоело жить не у себя дома. В этом году у меня на лето большие планы: пора начать строить свой дом. Мечтаю об этом года этак с 2010.
— Вот это я понимаю! — одобрил Василевски. — С Ниной уже обговаривали, каким хотите его видеть?
— Пока нет. Но во вкусах мы сходимся: оба хотим двухэтажный особняк в стиле хай-тек, желательно в тихом зелёном квартале.
— Не проще будет купить? — спросила Кэндис. — Не то что постройка дома с нуля — обычный ремонт — дело неблагодарное. Мы два месяца делали одну только детскую! Причём не сами, а с помощью строителей. Каждый день спорили насчёт цвета обоев, мебели, её расположения. А тут целый дом спроектировать.
— Дом, построенный на моих глазах с нуля — мечта моего детства, — объяснил Йен, и Пол и Кэндис увидели, как у него загорелись глаза. — Ну, с детской нам, видимо, только предстоит мучиться, — хохотнул он.
— Амели будет жить с вами? — переспросил Пол.
— С тестом ДНК так ничего и не решилось, да и вряд ли уже решится. Родители девочки не появлялись. Поэтому по возвращении Нины из Торонто мы, скорее всего, начнём оформлять бумаги для удочерения.
— Молодцы, — одобрил Пол, похлопав Йена по плечу. — Я знал, что вы с Ниной примете это решение.
— Такая зайка должна расти в крепкой дружной семье, — поддержала Кэндис, погладив спокойно сидевшую на руках у Сомерхолдера Эми по волосам.
На съёмочной площадке Амели в этот день стала настоящей знаменитостью: в перерывах с ней с удовольствием играли не только взрослые актёры, но и девочки, исполнявшие роли Джози и Лиззи. Вопреки своим планам, Йен оставил Эми на площадке до самого вечера: рабочему процессу она нисколько не мешала, и, к тому же, проявляла интерес ко многому происходившему там.
— Вот, Амели, смотри, это лучше раскрасить коричневым… Но коричневого у нас нет, поэтому будем раскрашивать ручкой. — увлечённо рассказывал девочке Пол, пока Йен, Майкл Маларки и Кэт Грэхем снимали заключительную на этот рабочий день сцену. Именно за процессом рисования в его гримёрке и застал друга Сомерхолдер: Пол сидел за небольшим столом, на котором лежал лист А4, и с энтузиазмом что-то чиркал шариковой ручкой так, что даже был слышен характерный звук скрипа пера. За всем этим с интересом наблюдала Амели, сидевшая у него на коленях.
— Салют художникам, — поприветствовал друга Йен. — А что это ты рисуешь? Стол? — на полном серьёзе спросил он.
Нарисованный Полом предмет и правда чем-то напоминал прямоугольную поверхность стола. Кроме того, под ним были четыре столбика, напоминавшие ножки.
— И что это за пятая ножка?
— Сам ты стол! — удивлённо воскликнул Уэсли. — Это такса, не видно, что ли?
Сомерхолдер осёкся: о том, что нарисованное Полом было на самом деле таксой, он бы подумал в последнюю очередь.
— А твоя эта «пятая ножка» — хвост! — негодовал Василевски.
— О… Слушай, Пол, прости, — виновато сказал Йен. — Я это, просто… Невнимательно посмотрел.
— Может, ты ещё и деревья не узнал? — с негодованием спросил Василевски и в упор с укором посмотрел на брюнета.
Сомерхолдер снова взглянул на рисунок и начал рассматривать деревья, старательно нарисованные Полом, представлявшие из себя две палочки, загнутые книзу, стоявшие на расстоянии сантиметра друг от друга и обрисованные какими-то завитушками. Йен уже жалел о том, что в этот вечер познакомился с художественными способностями друга, и не знал, что сказать, чтобы не обидеть его ещё больше.
— Обидеть художника может каждый… А вот Амели понравилось. Правда, котёнок? — обратился Пол к малышке.
— Пол, я просто… Э-э-э… Да, деревья крутые!
Наконец, Уэсли надоело изображать обиженного живописца, и он прыснул со смеху, наблюдая за попытками Йена выкрутиться.
— Да ладно, Смолдер, уже можешь не утешать, — хохотнул Пол. — Я сам-то в этом вряд ли что-нибудь узнаю. Я ещё в начальной школе был ночным кошмаром своей учительницы по рисованию. Но Амели вдруг заинтересовали ручки, лежавшие на столе. Ну, я и решил порисовать. Но справедливости ради надо сказать, что над деревьями я старался.
— Ты правда не обиделся? — по-ребячески спросил Йен.
— Какой обиделся, я сам ржу над этим уже полчаса, — ответил Пол.
— Я уж думал, что потерял друга, — хохотнул Йен. — Слушай, спасибо тебе, что остался с Амели, пока мы снимали сцену.
В этот момент ребята услышали звонкий озорной голос, который неуверенно позвал:
— Па… Па.
Йен и Пол переглянулись и посмотрели на Амели: она пыталась обратить внимание Сомерхолдера на себя.
— Я не ослышался? — неуверенно спросил Йен у Пола. — Она сказала «папа»?
Уэсли с улыбкой кивнул.
Йен присел на корточки так, что его лицо теперь находилось примерно на уровне лица девочки.
— Папа… — пробормотал он и расплылся в счастливой улыбке.
— Па-па-па! — воскликнула Амели и, увидев, какую реакцию это вызывает у Йена, замахала руками и засмеялась.
Сомерхолдер забрал её у Пола и взял на руки, поцеловав в щёку.
— Пол, она назвала меня папой! — с восторгом воскликнул он.
