Умение Сомерхолдера, с виду человека интеллигентного и в повседневной жизни нецензурно выражающегося редко, крыть на дороге матом всех и вся, при этом образуя какие-то невероятные эпитеты и глаголы, которые, по его мнению, точно охарактеризовали бы поведение дорожных хамов и их самих, всегда веселило его друзей и знакомых, которым когда-либо доводилось куда-то отправляться на машине Йена. В этот раз, правда, ему пришлось обойтись без производных: через пару секунд он осёкся, вспомнив, что в автомобиле находится не один.
— Амели, я понимаю, что ты только учишься говорить… Но, надеюсь, ты эти слова не запомнишь и повторять не будешь, — рассмеявшись, сказал он, обратившись к малышке, сидевшей в детском кресле сзади. — Лучше «мама», «папа», «бибика» какая-нибудь… «Дядя Пол» можно, он очень обрадуется, кстати.
Едва на светофоре зажёгся зелёный сигнал, Йен, со всей силы вжавшись в педаль газа, набрал скорость, достаточную для того, чтобы обогнать тот злосчастный Volkswagen, что он и сделал, не забыв при этом посигналить водителю и покрутить пальцем у виска.
В аэропорт Сомерхолдеру удалось приехать только в 11:30, но по тому, что Нина ещё не звонила ему и не искала его, он понял, что совсем не опоздал. Его догадки подтвердил диктор, принесший пассажирам рейса Торонто — Ковингтон извинения за задержку выдачи багажа.
Йен особенно любил аэропорты, ставшие неотъемлемой частью его жизни. Чем-то нравилась ему эта бесконечная суета, в которую часто вмешивался равнодушный голос диктора, извещавший о начале посадки на очередной рейс или о том, что кто-то из пассажиров не забрал свой багаж, огромные окна, в которых можно увидеть поражавшие своими размерами «Боинги» и которые пропускали в помещения яркий солнечный свет, заливавший вскоре всё здание, ожидание своего рейса, открывавшего для него возможность побывать в ещё одной прекрасной стране и городе, открыть дверь в новый мир. «И всё-таки аэропорты — это романтично», — как-то раз сказала ему Нина, и теперь Йен мог с ней согласиться, ведь начать всё сначала они предложили друг другу именно здесь, в аэропорту — в месте, где в один миг могут пересечься совершенно разные судьбы, а жизни — стать связанными навсегда, вопреки любым расстояниям.
Сомерхолдер шёл по направлению к залу для встречающих, держа в одной руке огромный букет для Нины, а рядом, крепко держа его за руку, шагала Амели, которая за эти пять месяцев научилась хорошо ходить. Йен шёл, оглядываясь по сторонам и улыбаясь, сам до конца не понимая, от чего. На душе он чувствовал невообразимую лёгкость. В этот раз он не взял с собой даже тёмные очки, с помощью которых обычно скрывался от папарацци: делать это сейчас совершенно не хотелось. «Ну и пусть снимают, если надо», — думал он.
Нину перелёт немного утомил, но, несмотря на усталость, её настроение сейчас было близко к чувствам Йена: она тоже ощущала в сердце радость от чего-то и пока даже не могла объяснить, от чего именно.
Забрав свой багаж, болгарка отправилась к залу для встречающих и уже хотела было позвонить Йену, но глазами в толпе отыскала такие знакомые очертания. Он стоял с большим букетом красных роз неподалёку от окна. Их взгляды встретились, и внутри Нина вдруг почувствовала необъяснимую теплоту. В этот момент она поняла: она вернулась домой. Раньше своим домом она считала Торонто: там жили её родители, любимый старший брат и друзья детства, там она всегда могла найти поддержку. Но сейчас Нина ощутила себя даже спокойнее, чем в Торонто, потому что здесь её ждал человек, которого она любила больше жизни и с которым ей было не страшно ничего.
Йен улыбнулся Нине, и она, поджав губы и опустив глаза, поспешила к нему.
— Мой французский котёнок вернулся домой, — шепнул он ей в губы, словно бы угадав её мысли, когда они оказались рядом друг с другом. — Я… Мы скучали, — выдохнул Йен, протянув ей букет.
— Я тоже очень скучала, — тихо ответила она, поблагодарив его за цветы. — Амели! — девушка, оторвавшись от Сомерхолдера, крепко прижала к себе малышку. — Как ты выросла! Как вы тут?
— Амели отлично потусила у нас на съёмочной площадке, — хохотнул Йен. — Думаю, что скоро она сможет получить полноправную роль в «Дневниках»! И, кажется, они подружились с Флоренс.
— Господи, у меня складывается такое ощущение, будто бы меня не было как минимум год, — призналась Нина. — А я так и не увидела Флоренс! Ей ведь уже пять месяцев.
— Знаешь, у меня тоже, — признался Сомерхолдер. — Так что хочу сполна насладиться тем, что ты наконец-то вернулась. А что касается Флоренс… Семейство Кинг настаивало на том, чтобы мы после твоего возвращения завалились к ним в гости, — улыбнулся Йен. — Так что, думаю, ты в скором времени наверстаешь упущенное.
— Мама, — в этот момент Амели Нину за руку, и она почувствовала, как по коже побежали мурашки. — Мой-мой!
— Что? — недоумённо переспросила Добрев, сев на корточки и посмотрев на девочку.
— Она зовёт маму домой, — ответил Йен, и его губы изогнулись в счастливой улыбке.
— Маму…
— Да. — кивнул Сомерхолдер.
