— Имею право, — сказал Йен. — В этом плане я сам себе напоминаю ребёнка в детском саду, который не желает делиться чем-то дорогим с другими детьми, но… Всё же акройога — это достаточно интимно. Уж не знаю, что было в голове у этого тайца, но я пару раз видел его взгляды, и в такие моменты хотелось крикнуть: «Эй, чувак, я бы посоветовал тебе хоть изредка поглядывать на меня, а не на бёдра моей девушки, а то вдруг в конце занятия зубов недосчитаешься».
Нина рассмеялась.
— Обещаю, если ты захочешь продолжать заниматься акройогой, мы будем ею заниматься наедине.
— Совсем другое дело, — удовлетворённо сказал Йен, притянув Нину к себе и поцеловав в шею.
— Ревнующий Смолдер… Вау-вау-вау, — хитро улыбнулась Кэндис.
— А я с ним согласна. Честно, не смогла бы вставать в такие позы под наблюдением кого-то третьего, — призналась Кэт.
— Инструктор нам нужен был для подстраховки, потому что акройогой мы оба занимались впервые, — объяснила Нина.
— Это сложно? — спросила Торри.
— Лучше, чтобы в паре один из партнёров всё же имел хоть какой-то опыт в йоге: тогда не придётся тратить много времени на изучение базовых асан. Если у одного из них что-то не получается, второй всегда подтянет. Но, в принципе, это необязательно: можно ведь начать и с лёгких поз. А в остальном… На самом деле, это просто, только нужно, чтобы мышцы привыкли.
— Кажется я знаю, чем мы займёмся с Полом на выходных, — с хитрой улыбкой сказала Торри, скрестив руки на груди.
— Думаю, ему понравится, — кивнула Нина. — А если ещё и Йен расскажет…
— Василевски не отвертится, — хохотнула Кэндис, кладя на тарелку кусок пиццы.
— А как вам в Стамбуле? — спросила Кэт.
— А в Стамбуле мне больше всего запомнились две вещи. Первая — наши утренние прогулки, — с долей мечтательности ответила Нина, снова закрыв глаза и будто бы оказавшись в этом завораживающем городе. — Мы поздно ложились спать, так как часто бывали в местных клубах, но каждое утро исправно вставали в шесть часов, чтобы побродить по Стамбулу, когда ещё не слышен гул машин. Вместо него — крики чаек и шум прибоя, вместо туристов — уличные коты. Они, кстати, вполне ручные — могут походить вокруг тебя, поластиться. Мы их часто подкармливали — вы же знаете нашу слабость к котам. На самом деле, утренний Стамбул напоминает сказку. Только представьте: солнце уже встало, главы мечетей золотятся, но весь город окутан лёгкой дымкой — это очень загадочно. Но Турция — это другая планета. Если в Бразилии я чувствовала себя как дома, то к этой стране, наверное, привыкнуть не смогла бы никогда, — призналась Нина.
— Наверное, это как раз та страна, где хорошо быть только туристом, — покачала головой Кэт.
— Именно.
— Ты говорила, что в Стамбуле тебе больше всего запомнились две вещи. Какая вторая? — спросила Торри.
— То, как мы с Сомерхолдером накурились в кальянной.
Услышав последнюю фразу Добрев, девушки переглянулись.
— Да ладно?! — со смехом спросила Кэндис. — Прям накурились?
— Кэндис, а как ещё можно накуриться? — рассмеялась Торри.
Flashback
Турция, Стамбул
— Ты когда-нибудь курила кальян? — спросил Йен, затянувшись.
— Не приходилось, — ответила Нина.
— Попробуй, — предложил Сомерхолдер, протягивая девушке мундштук со шлангом. — Это как лёгкая фруктовая сигарета.
После первых двух затяжек Нине кальян показался действительно не «тяжелее» обычных женских сигарет. Во рту оставался приятный яблочный привкус. Однако по мере того, как Йен и Нина раскуривали кальян, ощущения становились другими: начинала кружиться голова, а глаза как будто бы застилала белая пелена.
— Странно, спать сразу захотелось, — пробормотал Йен, зевнув и протерев глаза.
В этот момент ему показалось, что над ним летает какая-то назойливая муха.
— Откуда здесь мухи? — буркнул он, попытавшись ее хлопнуть.
— Мухи? Ты что там куришь, нет никаких мух!
— Я курю то же, что и ты, — невозмутимо ответил Йен.
Между ребятами повисла пауза, и они оба вдруг рассмеялись. От чего — не понимали и сами.
— Сейчас, если сделать ещё одну затяжку, муха должна исчезнуть, — деловито сказал Йен, как будто бы не слыша, какой бред говорит, и затянулся.
— Ну как? — нетерпеливо спросила Нина.
— Херня, она до сих пор летает, — с разочарованием пробормотал Йен, выпустив дым. — Слушай, а с чего вдруг ты решила, что это я обкурился? Может, это ты сидишь обдолбанная, ничего не видишь, а мне что-то впариваешь, — рассмеялся он.
— Сомерхолдер, я нормл… Норм… Нормлаллльннная я! — воскликнула Добрев.
— Да ты уже готовенькая!
— Иди в задницу, — засмеялась болгарка, уткнувшись носом в плечо бойфренда. — Дай-ка ещё, — попросила она, забирая из его рук мундштук со шлангом.
После очередной затяжки у Нины на мгновение начало двоиться в глазах, а ощущение эйфории, кажется, достигло пика.
— О, два Йена… — с блаженной улыбкой пробормотала она. — А это вещь! — воскликнула девушка, взглянув на кальян и поджав губы. — Давай купим кальян?
— Чтобы каждый день ходить обкуренными?
Нина приложила указательный палец к губам и на мгновение задумалась, закатив глаза.
— Да! — со смехом ответила она.
