— Спасибо, мне хватило ежиков! — она передернулась. Картинка в голове вспыхнула такая яркая, что оттранслировалась Сину без всяких его усилий: белая взъерошенная курица размером со страуса, с алым гребнем, свисающим на один глаз, как береты у “Медведей”, полыхающие алым пламенем глаза, стальной клюв — и девчонка, палящая в эту невидаль из чего-то, похожего на кургузый автомат. Длинная очередь, и башка курицы-переростка отлетает в сторону, а из шеи брызжет фонтан кровищи.
— Умеешь стрелять? — заинтересовался он.
— По гигантским курицам с горящими глазами — не знаю, не пробовала.
— Зато какая прекрасная мишень, — оживился Лимс. — Не промажешь. Син, может, Кея туда? Он как раз жаловался на тишину и спокойствие. Страдает, бедняжка.
— Кей улетел с Коброй. На восточный берег. У них вертолет со стрелками динозавр снес. А на востоке один из психов залез на Сиельскую башню. Морозник. Строит айсберги до небес. Радуется.
— Как мало человеку надо для счастья!
— Один уже строил пирамидки из крыш. Не пойму, чем их так обдолбали, что мозги напрочь вытекли. Ладно бы один портальщик с авлийской штукой, но эти-то.
— Лучше нам не знать, Син. Серьезно.
— Эй, смотри! — Дора затормозила. — Это что?!
Впереди мигал и дрожал воздух, метались, словно подхваченные беспорядочным ветром, ветки, оторванные с лип и кленов, и почему-то газеты, и закручивались в черный, от земли до неба смерч перепуганно галдящие галки и вороны.
— Это паника, милая, — сообщил Лимс. — Так она и выглядит, если перепугаются до смерти мирные обыватели со слабым даром.
Над крышами взлетел автомобиль, качнулся вправо-влево и помчался прочь. Колеса крутились, крышка багажника хлопала, то открываясь, то закрываясь.
— Привет, фордик “Англия”, — пробормотала Дора.
Следом устремился кто-то из слабых полетников. Улетел невысоко, быстро перехватили. Но для непривычного взгляда картинка была наверняка сюрная.
— Лимс, давай в толпу, я через тебя отслежу.
— То есть ты считаешь, я не испугаюсь огнеглазых кур?
— Я считаю, что обновил тебе блоки неделю назад, так что ты сразишь любую курицу наповал.
— Милая, чуть ближе, и встань вон там, у магазина, — распорядился Лимс.
Дора аккуратно подъехала к перекрестку, притормозила у витрины с манекенами и шляпными коробками. Лимс выскочил и скрылся в толпе. Син успел заметить вопросительный взгляд девчонки, кивнул:
— Сиди тихо, жди. — И переключился на Лимса. Зона воздействия была небольшой, всего-то с квартал в диаметре, но если ментальщик собирался отвлечь от себя внимание, то тупил немыслимо. Обыватели не убегали прочь, а метались по кругу, налетая друг на друга, на дома и машины. А за ними так же по кругу гонялись гусеницы и пауки. Но на долбаных курах ментальщика заклинило. Они выглядели реальнее всего, натуральный оживший кошмар. Картинка, пришедшая в голову девчонке, по сравнению с этим была детским лепетом. Син сосредоточился на жути, глубокой, неадекватной, ею была пронизана вся территория заправки. Паника обывателей на ее фоне казалась незначительной, слишком шумной. Сина тянуло глубже, в черное и болезненное. Лимс шел верно, будто его на поводке волокли. Ни разу не ментальщик, но страх чуял не хуже гончей. Страх и добычу.
Мутанта Син нащупал в одной из машин. Тот, почти невменяемый, скрючился на заднем сиденье и никого не гипнотизировал — сам трясся в ужасе от собственных глюков. И если бы не блоки, его курами затопило бы не только заправку.
Возиться с ним не было никакого смысла. Син кинул картинку Лимсу.
“Вырубай. Он тебя не заметит”.
Связался с “Гепардами” из оцепления, те были ближе всего и могли забрать психа уже через несколько минут.
И только тогда обратил внимание на девчонку.
Та вцепилась в руль побелевшими пальцами, смотрела на заправку круглыми глазами, и губы чуть заметно шевелились, выдавая что-то матерное.
Ее задело краем, слегка, не до паники, а до занятных картинок в башке.
— Весело, да? — спросил, отпивая из бутылки. — Все, киношка кончилась.
— И часто у вас такое? — она с заметным усилием перевела взгляд с лобового стекла на Сина. — Я так и не поняла, они настоящие? Как те ежики и динозавр?
— Нет. Настоящих или почти настоящих могу изобразить тебе я, если вдруг крышей поеду. А этот слишком слабый. Просто глюки ловил.
— Глюки, — повторила она. — Охренеть, целый квартал народа ловит чужие глюки.
— Ментальщик, — пожал плечами Син. — В смысле, воздействует на чужое сознание. Иногда, вот как этот, сам не понимая, что творит.
Глотнул еще и чуть не поперхнулся. Из центра Эдеры шибануло волной криков, боли и ужаса. Син дотянулся до оставшихся неподалеку от Арсити “Коршунов”. До надрывающихся раций и отборной ругани. А потом и до того, что отчетливо проступало за ними — багровой, пульсирующей жажды. Остро-сладкого вкуса крови на языке и в горле. До зверя, в котором не осталось ничего человеческого.
Прода от 24.08.2019, 17:38
