А.П.Чехов: Pro et contra полностью

Основные положения, которые я буду поддерживать, следую­щие:

В произведениях Чехова впервые широко отражена сти­хия души, независимо от того индивидуального жизненного по­ложения и момента внутреннего развития, в которых может находиться данный человек.

Чехов изображает русского среднего провинциального обы­вателя эпохи 80-х гг. Но в том же процессе он дает психику сред­него человека вообще. Отчасти захватываются и моменты обще­психические.

Психика, изображаемая Чеховым, в общем — ниже средне­го человека литературы, но не жизни.

Как отчасти ясно из 2-го тезиса — формальная характерис­тика творчества Чехова будет такая: коллективная [68] бессозна­тельная типизация. Взяв нечто сравнительно общее — рус­скую интеллигенцию (коллективность типизации), и считая именно его целью своего творчества (бессознательность типиза­ции) — Чехов в том же процессе дает изображение и более обще­го — средней психики вообще, — которое известной своей сторо­ной отражено особенно ярко в этом именно сравнительно частном (наличность типизации вообще).

Для обоснования этих тезисов я должен прибегнуть к предва­рительному психологическому анализу в более широких разме­рах, чем это применяется обыкновенно в литературной критике. За анализом этим последует, конечно, иллюстрация произведе­ниями Чехова. Но ввиду сложности психологического анали­за, непрерывно-попутная иллюстрация оказалась неудобной и пришлось разделить все на три крупные части. Понятно, что на­глядность от этого уменьшается. Поэтому я предложил бы как возможную поправку следующее: чтобы с самого начала психо­логического анализа читатель, по мере, конечно, знакомства с Чеховым, имел в уме, в общих чертах, некоторые произведения, напр<имер>, «Три сестры», «Моя жизнь», «Дядя Ваня», «Скуч­ная история», «Три года», «Ионыч», «По делам службы», «Учи­тель словесности», «Студент», «Володя большой и <Володя> ма­ленький» [69].

Существенной чертой психики среднего человека, а отчасти и всякой психики, является, по-моему, несоответствие различ­ных, специально связанных моментов ее — то, что я назвал бы свойством «неэквивалентности» души. Таково, во-первых, несоответствие поступков — мотивам, их вызвавшим: срав­нительно ничтожные основания побуждают человека к очень важным поступкам, касающимся его личной жизни. Из-за краткой скуки и какого-нибудь привлекательного рассказа — меняют службу, переезжают жить в другой город; за компа­нию и по какому-нибудь поверхностному представлению — студент выбирает факультет; чтобы поразить знакомых, пото­му что дома этой осенью что-то скучно, и так как белый цвет очень к лицу, — девушка выходит замуж; в клубе перестало везти, квартира попалась сырая и темная, а у N в доме благо­получная, изящная атмосфера, их дочь грациозно движется и ее духи и голос прелестны — мужчина женится, и т. п.

Здесь дело, конечно, в степени несоответствия веса мотивов важности поступка. Известная степень его общепризнана, и по ней делят людей на легкомысленных или нет. Я же настаи­ваю на весьма высокой степени этого несоответствия, которая распространена и настолько превосходит общепризнанную, что примеры ее неизбежно будут ощущаться как неправдопо­добные.

По мере возрастания важности поступка растет, конечно, и абсолютный вес мотивов. Но все же остается разительное несо­ответствие основания и поступка, т. е. относительно мотивы столь же ничтожны — и когда при неважном поступке они со­вершенно ничтожны сами по себе (состоя иногда из одной ас­социации и отраженной эмоции); и — когда при важном, так сказать, скелетном событии жизни они состоят из цепи срав­нительных оценок, сложных силлогизмов и альтернатив.

Укажу вкратце причины этого несоответствия. Прежде все­го — такова, конечно, неспособность разносторонне и глубоко воспринять будущее в его объективном содержании; также не­способность мысленно предвкушать жизненные ряды, т. е. ясно представить самый факт продолжительности созидаемого положения, и те изменения, которые в нем неизбежны.

В том же направлении действует и склонность бессознатель­но яснее предвкушать в грядущем приятное, чем неприятное, поскольку это делает возможным сохранение и достижение выбранной цели. В этой близорукой самозащите мы имеем лишь частный случай общего свойства — бессознательной целе­сообразности внимания (апперцепции) [70].

Наконец, также действует игнорирование, или незнание, не­которых законов психики, напр<имер>, значения монотонности реакции, привычки, consensus'a, а особенно — неполное знание свойств своей собственной психики.