А.П.Чехов: Pro et contra полностью

Из этой посылки умного Ивана делает вывод безумный Ки­риллов: «Для меня непонятно, как можно сказать: нет Бога, — чтобы в ту же минуту не сказать: я — Бог».

Человечество без Бога, человечество против Бога, человече­ство — Бог, человек — Бог, я — Бог — вот ряд посылок и вы­водов, ряд ступеней, образующих пока еще темную для созна­ния русской интеллигенции, метафизическую лестницу, которая ведет неминуемо от религии человечества к религии человекобожества.

Внизу этой лестницы — чеховский интеллигент; вверху — горьковский босяк. Между ними ряд ступеней, которых еще не видит, но по которым уже идет русская интеллигенция.

<...>

III

«Здесь все слиняло — один голый человек остался», — опреде­ляет себе подобных босяк «На дне». Человечество, только чело­вечество, голое человечество и есть босячество.

Чеховский интеллигент — тот же горьковский босяк, с ко­торого уже «все слиняло», кроме некоторых умственных ру­бищ, едва прикрывающих последнюю наготу, последний стыд человеческий; горьковский босяк — тот же чеховский интел­лигент, обнаженный и от этих последних покровов, совсем «голый человек».

Мы видели общую исходную точку интеллигента и босяка — одну и ту же догматику позитивизма.

«Существуют законы и силы. Человеку некуда податься. Ничего не известно. Тьма!» ²¹ — утверждает горьковский бо­сяк. «Обратитесь к точным знаниям. доверьтесь очевидно­сти. дважды два четыре», — говорит чеховский интелли­гент ²².

«Теперь перед смертью меня интересует одна только на­ука, — признается умирающий старый профессор в "Скучной истории". — Испуская последний вздох, я все-таки буду ве­рить, что наука — самое важное, самое прекрасное и нужное в жизни человека, что всегда была и будет высшим проявлением любви, и что только ею одною человек победит природу и себя. Вера эта, быть может, наивна. Но я не виноват, что верю так, а не иначе. Судьба костного мозга интересует меня больше, чем конечная цель мироздания» ²³.

На вопрос о конечной цели мироздания наука отвечает: не знаю. Профессор всю жизнь довольствовался этим ответом, и ежели перед смертью почувствовал, что не может им доволь­ствоваться, то сам не понимает, почему случилось так, ника­кого иного ответа не находит и не сомневается, что наука все, а не часть всего, точно так же, как познающий разум, источ­ник науки, не все, а только часть всего существа человеческого.

Догматический позитивизм приводит босяка к столь же дог­матическому материализму в нравственности: «Брюхо в чело­веке главное дело. А как брюхо спокойно, значит, и душа жива. Всякое деяние человеческое от брюха происходит»²⁴. «Волк прав». Эта единственная волчья правда босячества пре­вратится у чеховской интеллигенции в материализм, реализм, дарвинизм или в какой-нибудь другой -изм, но, в сущности, это будет все тот же босяцкий цинизм. Герой «Дуэли», зоолог фон Корен, «хлопочет об улучшении человеческой породы» ²⁵ посредством естественного подбора и борьбы за существование, которые будто бы суть высшие законы не только животного, но и человеческого мира. «Есть сила, которая сильнее нас и нашей философии. Когда эта сила хочет уничтожить хилое, золотушное, развращенное племя, то не мешайте ей вашими пилюлями и цитатами из дурно понятого Евангелия. Наши знания и очевидность говорят нам, что человечеству грозит опасность со стороны нравственно и физически ненормальных. Если так, то боритесь с ненормальными. Если вы не в силах возвысить их до нормы, то у вас хватит силы. уничтожить их. — Значит, любовь в том, чтобы сильный побеждал слабо­го? — Несомненно. — Но ведь сильные распяли Господа наше­го Иисуса Христа!» Зоолог возражает на это довольно жалкими софизмами, стараясь доказать, что заповедь любви Христовой отнюдь не противоречит зоологическому закону борьбы, пожи­рания слабых сильными, так что можно подумать, будто бы Христос распят только для того, чтобы подтвердить единую спасающую истину дарвинизма. Такое «разумное христиан­ство» не ветхое ли рубище, сквозь дыры которого зияет бес­стыдная нагота человеческого, только человеческого разума, а за нею еще более бесстыдная, голая, босяцкая «волчья» прав­да?

«Мертвечина ты, стерва тухлая!»²⁶ — отвечает у Горького босяк христианину. «Самое стойкое и живучее из всех гумани­тарных знаний — это, конечно, учение Христа, — рассуждает чеховский интеллигент. — Эта проповедь любви ради любви, как искусства для искусства, если бы могла иметь силу, в кон­це концов привела бы человечество к полному вымиранию и таким образом совершилось бы грандиознейшее из злодейств, какие когда-либо бывали на земле. Поэтому никогда не ставьте вопроса на так называемую христианскую почву» ²⁷.