– Давай, жги, – в предвкушении веселья сказала я.
– А вот знаешь ли, у голубоглазых голубые глаза!
– Да ну! Как ты это поняла?
– А ещё люди с голубыми глазами могут видеть лучше, чем слепые! – заявила девушка.
– А что ещё знаешь о глазах? – с издёвкой спросила я, стараясь не засмеяться.
Она на мгновение задумалась, будто с полной серьёзностью собиралась ответить на мой вопрос, и сверкнула взглядом.
– Глаза человека не чувствуют запах.
– А так хотелось!
– Лошадь может дожить до конца своих дней.
– Да ты Капитан Очевидность!
– О! – Филис подняла указательный палец и подмигнула. – А ещё горячая вода теплее холодной.
Раз – и радость упала в лужу собственной крови.
Два – и улыбка сползла с лица, как труп мухи сползал со стекла.
Три – и дрожь пробила тело, точно тысячи чертей решили в одну секунду поиграть на барабанах.
Горячая вода…
Когда в последний раз я ею пользовалась? Даже когда мне было холодно, что стало в последнее время очень и очень редко, я пользовалась всё равно холодной водой. Продлить себе жизнь – единственное, чем я сейчас занималась. Дожить до того момента, когда учёные разработают нормальную сыворотку, чтобы вылечиться от неведомой никому «болезни». Да и болезнь ли это?
Просто Вселенная наконец-то решила нас убить.
– Ты чего? – спросила Филис, как всегда чуткая к моим переменам настроения, и наклонилась, чтобы заглянуть мне в глаза.
– Да так, задумалась, – сморщившись, бросила я. – Хочу сказать, что ты тоже очень умная.
На секунду она широко улыбнулась моему комплименту, которые я в последние дни стала делать всё чаще и лучше, но тут же играючи скорчила печальную рожицу, направив уголки губ вниз.
– Мудрецы мои не хотят сегодня изрекать свою мудрость.
– Молчат? – спросила я, ничуть не удивлённая её словам, потому что привыкла к подобному за тесное общение в пять дней.
– Молчат, – вздохнув, протянула собеседница.
– А может, оно и к лучшему?
– Если наконец-то вправить ей мозги, тогда это к лучшему будет.
Чёрт.
Только не это.
Почему сейчас, Тория? Почему именно сейчас надо было портить нам жизнь, когда она только наладилась? Почему?
Чёрт.
Тория встала перед нами во всей своей красе: в короткой юбке, в ярко розовом джемпере с какой-то надписью, с покрашенными в голубой цвет волосами и дьявольским блеском в глазах – сейчас начнётся её игра. Вот только её правила мне были уже давно известны.
– Знаешь, если отрезать тебе язык, то тогда тебе определённо лучше станет, – расплылась в мерзкой ухмылке я, чувствуя приходящее удовольствие от этой очередной стычки.
Где-то послышался смех, несколько человек остановились недалеко от нас, чтобы понаблюдать, что будет дальше.
А дальше – всего лишь игра в шахматы. И выиграет сильнейший.
– Собственную шутку никак не сможешь придумать, да? – пытаясь скрыть оскорблённость, фыркнула Тория, откинув пафосным движением руки волосы.
– Собственные мозги ты никак иметь не можешь, да? – усмехнулась я, видя, как моё высокомерие доводило её до бешенства.
– Как будто у тебя он свой, – ядовито прошипела девушка.
– Как будто у тебя есть что-то своё.
Кто-то вдруг дёрнул меня за рукав свитера. Это была Филис, испуганно смотрящая прямо на меня. И это меня отвлекло.
– Делора, прошу, пойдём отсюда…
– О, мы только начали! – неожиданно рассмеялась Тория и так же неожиданно выхватила из моих рук рисунок. – Что же это? А, очередное отвратительное искусство от местной сумасшедшей!
– Отдай, – я сжала кулаки, тут же растеряв всё удовольствие, что получала от этого представления.
– Не, не думаю, – она повертела рисунком и подло улыбнулась. – Как ни посмотри, везде отвратительно! Такому позору нельзя существовать.
– Стой!
Но было поздно.
Раз – и треск разорвал мне сердце.
Два – и листки порванного портрета медленно поплыли по воздуху, оседая на пол.
Три – и чужой мстительный смех был как спичкой, что подожгла мою ярость.
Одним быстрым движением я схватила Торию за свитер и с силой прижала её к стене. Кто-то вновь засмеялся, другие в предвкушении драки загудели, в нос ударил запах табака и дорогих духов, Филис с большими удивлёнными глазами собирала с пола свой рисунок – всё смешалось во мне, в этом дьявольском котле гнева и злости. Размазать по этой грязной стене соперницу, повесить тело на её же кишке, избить до всех переломанных косточек – я хотела расправиться с этой разукрашенной стервой как можно более жестоко, безжалостно,
И плевать я хотела на то, каким монстром выглядела бы после этого.
– Вижу, тебе прошлого раза мало было, – я схватила её за руку и, опасно её вывернув, ещё сильнее придавила Торию к стене. Та захрипела от боли и нехватки воздуха. – Ещё раз ты пристанешь ко мне или к Филис, ещё раз ты полезешь ко мне с разборками и со своими погаными шутками и оскорблениями, ещё раз ты хоть на метр к нам приблизишься, я от тебя абсолютно ничего не оставлю. И даже Элрой тебя не спасёт. Поверь мне, он только будет рад наконец-то избавиться от такой тупоголовой сестры, как ты.
– Он… меня…
