Падение выдалось быстрым, как угасание падающей звезды. Снег обжёг холодом ладони, белый окрасился в красный от крови. Кожа разодралась, чёрные волосы закрывали обзор. Неприятное ощущение окутало тело, словно паук обматывал свою жертву паутиной, глаза защипало, но слёз не было. Слишком чёрствая душа или глупая надежда на лучшее – что из этого лучше и какой в этом был смысл? И был ли он вообще?
Больно – но где-то там глубоко внутри. Так больно, что мозг отказывался воспринимать отчаянные вопли нервной системы. Так больно…
А больно ли на самом деле?
Я не понимала себя. Не понимала своих чувств. Я так устала. Хотела не снимать с лица улыбку, бесконечно гулять с друзьями и наслаждаться происходящим. Но в то же время хотела спрятаться. В самый дальний уголок мира и раствориться. Хотела крепко обнимать людей, которым не всё равно на меня. Кружить их в объятиях и не отпускать.
А ещё жгучее желание убежать, как бы ни было сейчас сил даже сдвинуться с места и подняться с земли. Бесконечно бежать. Бежать и очень громко кричать на безлюдные улицы. Кричать так громко, пока не разорвёт в клочья.
Я хотела закрыться в своей комнате и пить горячий чёрный чай. Чтобы на окне горела гирлянда, на фоне играла любимая спокойная музыка, которая ни о ком не напоминала.
Чтобы внутри меня было так же спокойно.
Вот только внутри меня всегда ярость.
Хотелось, чтобы меня обняли. Очень крепко, из-за всех сил, как я сегодня обнимала дорогих мне людей… Хотелось, чтобы я больше никогда не боялась, тогда как дрожала сейчас от страха. Хотелось плакать. Громко. Надо как-то заново научиться это делать после стольких лет бессольных дней и ночей. Чтобы из меня вышли все эмоции. До последней капли. Не хотелось больше чувствовать по ночам, как внутри что-то бесконечно разрывалось. Но внезапно уснув, я на утро всё равно просыпалась и осознавала, что всё ещё дышала. А я уже и не верила, что смогу открыть глаза. Но я просыпалась снова и снова.
Смогу ли повторить теперь?..
Бар «Рога Дьявола» оказался удивительно близок ко мне. Ноги меня сами сюда привели, словно знали, что к Джозефу сейчас нельзя. Да, в любом бы подобном случае я обязательно пошла бы к нему, ведь не было ещё человека дороже, чем Джозеф Филдинг. Но после того как я ему сказала жестокую правду… как смотреть теперь ему в глаза? Как это сделать, когда я ещё поцеловалась с Филис? Что теперь будет между нами?
Не хотелось думать ни о чём плохом, но мысли сами закручивались в тугой узел, что камнем бился о грудную клетку, желая пробить её и осколками изрезать и без того раненое сердце. Можно было бы пойти к Филис, но я забыла, где она жила, да и не хотелось тревожить её отца после того, что случилось. Ещё оставались Ченс и Ричелл, но я не знала, где они жили. А собственного дома у меня больше не было… как и мамы.
Одна.
Я осталась одна.
И подсознание, что привело меня к бару, словно заранее знало, что боль стоило погасить только алкоголем.
– Им не удалось её схватить, сэр. Они только что сказали это по телефону.
Незнакомый голос и пугающие слова, доносившиеся из открытого окна, заставили меня резко остановиться, когда я коснулась ручки двери, чтобы открыть её. Пугали не только слова, но и тишина, которой никогда не было в баре – шум и крики постоянно заполняли его. Так что же не так? Медленно, стараясь не скрипеть снегом и дышать как можно тише, я подошла к окну, находившееся почти на уровне земли, и осторожно заглянула в него. Около десяти человек стояло вокруг Ричелл: она сидела привязанная на стуле, с разбитой губой, с затёкшим глазом и ранами на теле, точно кто-то усердно пытался её зарезать. Темнокожий мужчина прижимал к её затылку пистолет, но ей было плевать на смерть: она с ненавистью глядела на ещё вполне молодого человека азиатской внешности с коротко постриженными чёрными волосами. Я тут же узнала его – Динх Юн, бывший помощник моего отца.
Что же происходило?..
– А я вам говорила, – гордо бросила Ричелл, сплюнув на пол текущую из носа кровь. – Она умная и не менее хитрая, чем вы.
– Зато её мать сгорела, – злорадно возразил темнокожий, усмехнувшись.
– Заткнись, – властно приказал Динх и скрестил руки на мускулистой груди. – Где она может быть?
– Без понятия, – грубо проговорила девушка.
– Хорошо, пойдём другим путём, – с напускным весельем сказал кореец. – У тебя её не может быть, потому что ты здесь. Со своими одноклассниками она не дружит и не знает, где они живут. И это значительно уменьшает круг поиска. Может ли она пойти к такому человеку, как Ченс Лёрнетт?
– Не думала, что у такого тупоголового качка, как ты, есть мозг, – дерзко фыркнула Ричелл, совершенно наплевав на опасность.
– Ты на прицеле, – смирив её оскорблённым взглядом, сдержанно напомнил Динх.
– Насрать, – смело заявила она. – Всё равно убьёте после того, как вытащите из меня всю информацию. Так что легче ничего не говорить.
– Даже под пытками?
– Придумай что-нибудь новое, – закатила глаза Ричи.
