А печаль холод греет полностью

А после примирения с друзьями и восстановления отношений с очередным парнем ты как по щелчку пальцев начинала игнорировать меня. Во мне никогда не было надобности, кроме как побыть заменой – лишь удовлетворить твои желания моим лучиком света, а ведь ты и не замечаешь, как во мне этого света становится всё меньше и меньше…

Моя влюблённость в тебя превращалась во тьму.

Ведь когда нужна была помощь мне, ты сторонилась меня и говорила, что у тебя нет на это времени, а ведь когда-то я откладывала свои дела ради того, чтобы помочь тебе. Я не спала, пока не была уверена, что ты в порядке, моя дорогая; я не спала и тогда, когда окончательно оказалась тебе не нужна.

Потому что ты меня не любила.

Никогда.

Лишь использовала.

А знаешь, дружба и любовь – это не использование. Это два человека – как одно целое. Когда один дополняет другого, когда вы просто нужны друг другу, и вовсе не ради своей выгоды, целей, решений проблем, а ради счастья. И любви».

– Ты… её разлюбила?

Голос – как тихое шуршание тапочек по уложенному плитками полу, по которому медленно шёл умирающий дедушка. Вот так и я медленно подходила к правде, к которой ещё совсем недавно неслась со всех ног. А теперь умирала от чувств: мне было так больно читать эти строки, так мучительно понимать своё сложившееся положение, так страшно думать, что ждало меня впереди, так тяжело осознавать, что где-то недалеко за дверью в своей комнате сидела Филис и, возможно, плакала из-за своей беспомощности. Слова перед глазами размывались из-за влаги на глазах, но я не позволила себе показывать слабость, как бы ни подкашивались ноги и как бы гниль в душе не скрючивалась от горя.

Тория пусто смотрела на листок, внезапно сделавшись очень печальной и даже постаревшей, однако совершенно наплевавшей на то, что собиралась сказать своему врагу – лишь бы облегчить и без того задушенную душу.

– Представь большой костёр, языки пламени которого расстилаются во все стороны, а жар идёт такой, что смог бы согреть хоть сто человек. Представь костёр, который мог бы стать причиной лесного катастрофического пожара, если бы его не потушили. Представила? А теперь представь, что этот костёр потух, и осталось всего несколько догорающих угольков – всё, что оставило от своего величия пламя, что возвышалось в небо, к своей путеводной звезде. Так вот, я любила Филис с той силой, с которой горел этот костёр, но сейчас всё погасло, потухло, а заветная звезда скрылась за тучами. Однако… эти несколько маленьких догорающих угольков могут вспыхнуть и загореться с новой силой в любой неподходящий момент. Именно этого я и боюсь…

– Поэтому ты так теперь плохо относишься к Филис? Чтобы не полюбить её снова? – так тихо прошептала я, что почти не слышала собственного голоса – шелест смявшейся в моих пальцах бумаги был и то громче моего голоса.

Но Тория, казалось, понимала меня без слов – ошибки и тяга прошлого раскрыло все её чувства.