Я понял в этой ранней записи почти все.
Фон Гогенхайм – таково было мирское имя Парацельса, изучившего секреты порождения гомункулов.
Следующая понятная мне заметка, судя по дате, была сделана ещё до моего знакомства с Юлией.
А через несколько страниц я наткнулся на запись, оставленную Эскалом в тот самый день, когда я остановил паланкин Юлии на Каменном Мосту:
Видимо, Эскал думал, что Лоренцо делла Лýна так и живет в своем веронском доме – и попросту меняет маски, прикидываясь то мной, то Ромуальдо. Учитывая привычки самого Эскала, такое предположение было естественным. Верно говорят мудрецы – глядя на мир, мы видим только собственные отражения…
Дальше было ещё интересней.
Вот что записал Эскал в день моего свидания с Юлией на балконе.
На той же странице было добавлено:
Реторт на столе было четыре. Пятая отсутствовала.
Теперь я понял, что произошло на самом деле.
Эскал знал – на свидание пришел не Ромуальдо, а некто, принявший его облик. Он думал, что это великий Лоренцо делла Лýна… Вот, значит, какие девочки нравились герцогу – зря я принял его нежность на свой счет. Или фальшивая Юлия так дрожала и извивалась, чтобы похитить как можно больше семени?
С какой целью?
Впрочем, это я уже знал. Пронумерованные реторты с отвратительными зародышами ясно показывали, что делал Эскал. Он пытался вырастить гомункула.
Но почему таким необычным способом?
Я долистал журнал почти до конца – и наконец моё усердие было вознаграждено. Я наткнулся на страницу, исписанную целиком. Читая её, я испытывал нарастающий ужас: Эскал будто воскрес из мертвых, чтобы ответить на все мои вопросы по-порядку.
