Шедшие за петухом сявки не крутили сами, поскольку вместе с петухом пребывали
Словно ощутив мою мысль, петух остановился, повернулся к нашему ряду, растопырил руки в стороны и угрожающе закукарекал.
Я на всякий случай отвел глаза. Все вокруг тоже опустили взоры.
Вид моих товарищей по Чистилищу не радовал. Обветренные, небритые, в грязном тряпье (я и сам был одет не лучше), они казались усталыми и печальными. Лишь двое или трое крутили размеренно и четко – то ли стараясь согреться, то ли всей душой уйдя в Вольнобег.
– Эй, крутила! – раздался женский голос. – Слезай. К тебе посетитель.
Я оглянулся.
Пока я смотрел по сторонам, ко мне незаметно приблизилась вооруженная короткой черной дубинкой дама в зеленом колете и такого же цвета штанах, заправленных в сапоги лихого кавалерийского фасона.
Я хотел уже в веронской манере пошутить над ее видом – но сдержался, вспомнив, что здешние стражницы имеют над крутильщиками полную власть, а дубинки на их поясах бьют мелкими, но очень болезненными молниями.
– Посетитель удаленный, – продолжала она. – Подключим в кумчасти. За мной шагом марш, дистанция пять шагов.
Я слез с рамы и пошел по присыпанной снежком земле, стараясь не отставать – но и не слишком приближаться.
Схватка с Капо не прошла даром. Мое тело болело. Оно казалось слабым и усталым, словно дух мой поместили в оболочку пожилого человека. Или, может быть, просто сказывалось долгое недоедание.
Я поглядел на руки – и не узнал их. Короткие толстые пальцы, какие-то буквы, выколотые на фалангах. Черные ободки грязи под ногтями. Это был не я.
Но кто тогда?
Впрочем, пугаться не следовало. Мне доводилось слышать, что тело, в котором душа проходит Чистилище, подобно обретаемому во сне и может выглядеть безобразным – оно потребно лишь для последних актов духовной драмы. Больше того, ангельские силы специально делают его неприглядным, чтобы не вовлечь душу в соблазн. Если так, это им удалось…
Мы вошли в опрятный деревянный домик, проследовали через жарко натопленную комнату со множеством картин, знамен и бюстов (какой-то лысый дигнитарий строго глянул со стены прямо мне в душу) и попали в маленькую дощатую пристройку, где из мебели были только два повернутых друг к другу стула грубой работы.
На стене между ними висела большая черная плита, похожая на крышку саркофага. Ее покрывало множество мелких отверстий, а между ними блестели странные подобия стрекозиных глаз из филиграни и стекла.
Здесь было холоднее, и я пожалел, что мы не задержались чуть дольше в натопленной комнате.
– Проектор у нас древний, – сказала стражница, – можно сказать, доисторический. Зато отечественный. Умели ведь делать при крепкой власти. А как государя погубили, так все по швам и поехало… Садись, доходяга. Сейчас заведу.
Я не стал уточнять, о чем она говорит, и сел на один из стульев. Стражница вышла из комнаты и вернулась с чайником в руках. Подойдя к крышке саркофага, она перелила воду в торчащую из ее бока воронку, а затем воткнула черную вилку на длинной веревке в выступ стены, где оказались совпадавшие с вилкой прорези.
Прошла минута, и в черной плите послышалось утробное бульканье. Стражница сделала серьезное и важное лицо.
– Греется водичка, – пояснила она, – сейчас парок пойдет… На дорогих ультразвук, а тут по-сермяжному.
Я не понял большей части сказанного, но насчет пара она была права – из дырочек на саркофаге потянулись прозрачные серые струйки. Внутри, видимо, было устроено подобие кипятильника вместе с кузнечными мехами – пар не поднимался вверх, а образовал нежное и почти незаметное облако.
Стрекозиные глаза на плите вдруг зажглись.
Крошечные красные и зеленые камушки не просто отражали дневной свет, падающий из окна, а добавляли к нему собственный огонь, словно сквозь них просвечивало невидимое солнце. Этот механизм явно имел сверхъестественную природу – но стоило ли удивляться таким вещам в Чистилище?
– Сейчас будет связь, – сказала стражница. – Сидеть тихо. Шуметь будешь, забодаю.
Она махнула своей дубинкой – угрожающим и непристойным для женщины жестом. Не следовало бы так в Чистилище, подумал я – но, возможно, грешные души не понимают другого языка. Не понимал ведь прежде и я сам…
Стражница вышла, и я остался один.
Прошла минута. Внезапно в облаке пара сверкнул свет – и прямо напротив моего лица возник мой Simulacro Invocante. Золотой череп и красный плюмаж выглядели весьма правдоподобно. От изумления я не сразу понял, что передо мной мираж, наведенный в облаке пара.
Меня охватил ужас.
