— Элементарную, он здесь со своей Махой, а ты там в гараже пережидаешь. А потом он у тебя всю жизнь на крючке.
— Кто он?
— Нужный человек.
— Какой человек?
— Молчи, сколопендра.
Двор Бобылева.
Васин вышел во двор. Дождик. Кое-где горят окна, отражаются в лужах. Неподалеку от подъезда Васин увидел беседку. В ней скамейка.
Васин сел на скамейку и ему стало так грустно, что жить не хочется. И холодно. И идти некуда.
Серая пустыня.
Ученики принесли старому Троллю осколок зеркала. Старый Тролль нашел ему место в раме.
Ученики присели на корточки. Ждут.
Версаль. XVIII век.
В большом зале дворца танцуют несколько балетных пар. Оркестрик разместился в стороне. Король и его ближайшие придворные смотрят балет. Король — сидя в кресле, остальные — почтительно стоя сзади.
Выбегает прима, замирает на сцене. Дирижер изгибается в истоме, ведя палочкой в воздухе. Скрипка послушно начинает вести нежную партию. И вдруг скрипачу попадает в глаз осколок зеркала. Он жмурится…
В тот момент, когда прима в изящном па взлетает над сценой, скрипка начинает резать слух жестокими звуками.
Прима замирает. Дирижер в ужасе.
Король поднимает бровь. А когда король поднимает бровь, это плохо.
Двор Бобылева.
В беседку осторожно, даже робко вошел человек, по тщательности движений и выверенности шагов которого было ясно — он безнадежно, но привычно пьян.
— Из-вините, — сказал он Васину. — Я не помешал?
Алкаш присел рядом. Вздохнул. Ему хотелось поговорить.
— Выгнала, — сообщил он.
Алкашу было холодно, он дрожал.
— Щас будет звать, уговаривать, вернись, Василий! А я — нет. Прин-ципиально. Нет у меня дома, нет родного угла. — Вгляделся в Васина, спросил:
— А где Лешка?
— Кто?
— Ошибочка, прошу прощения.
Наверху открылось окно. Обозначился женский силуэт.
— Василий! — раздался голос.
— А я молчу, видишь, — тихо сказал алкаш. — Прин-ципиально.
— Василий!
— Чего? — крикнул в ответ алкаш.
— Ничего! — ответила женщина. Хлопнула форточка.
— Видишь, — сказал алкаш Васину. — Воспитал. Он поднялся.
— И ты сам не ходи… Пускай зовет. Воспитывай.
Квартира Васина.
Жена при виде вошедшего в дверь Васина бросила телефонную трубку. На лице ее было явное облегчение.
— Паша, слава богу! — сказала она. — Я уж не знала, что и думать.
Васин снял мокрый плащ, повесил его.
— Я пришел, — сообщил он.
— Ну и хорошо… Ты промок, — она посмотрела на плащ.
— Все мы не без недостатков, — мирно сказал Васин.
Он прошел на кухню, открыл хлебницу, достал батон.
— Павел, — сказала жена от двери на кухню. Она пришла туда за мужем. — Ты только не переживай. Они ушли.
— Кто? — Васин застыл с поднятым ножом — собирался разрезать батон.
— Ребята. Взяли Машеньку и уехали.
— Чепуха, — сказал Васин, не выпуская батона, прошел в комнату к детям, открыл дверь. Там было пусто. Доска с проектом исчезла. И магнитофон. И на обоях — почему-то сразу бросилось в глаза — светлые прямоугольники от картинок и фотографий, что висели там. На полу валялась фотография Васина.
— Не ожидал, — сказал Васин и набрал номер телефона.
Квартира Люси.
В длинном коридоре коммунальной квартиры зазвонил телефон. Небритый сонный человек в тренировочном костюме взял трубку.
— Людмилу попрошу, — сказал Васин.
— А вы попозже позвонить не могли? — спросил мужчина.
Он положил трубку, ткнул кулаком в соседнюю дверь.
— Люся, тебя.
Люся разбирала привезенные вещи. Машенька спала на раскладушке.
— Гера, сам с ним разбирайся, — сказала Люся.
Квартира Васина.
Гера взял трубку.
— Да? — спросил он.
— Гера?
— Да, батя.
— Я просил Люсю.
— Будь с ними помягче, — прошептала жена.
— Люсь, он с тобой говорить хочет.
— Некогда мне, — сказала Люся.
— Она занята, батя, — сказал Гера.
— Я сказал, позови.
Гера пошел за Люсей. Васин ждал. Жена говорила:
— Сегодня уж пускай там переночуют. Нечего ребенка туда-сюда возить. Она и так травмирована.
Васин кивнул.
Квартира Люси.
— Добрый вечер, товарищ Васин. Чему обязана?
Васин вздохнул. Но сдержался.
— Люся, — сказал он. — Утром вы можете вернуться. Но, разумеется, что ты кое в чем пересмотришь свой моральный кодекс.
— Да?
— Да. И это категорическое условие.
— Так вот, дорогой папочка, мы не вернемся, пока вы сами не пересмотрите свой кодекс. С нашим все в порядке.
— В порядке? А мой магнитофон по рассеянности с собой прихватила?
— Ах вот вы о чем, товарищ Васин? Вы по рассеянности забыли, что подарили его на день рождения своей внучке. Так что, если скучаете без музыки, купите себе новый. И проверьте, все ли вилки у вас целы.
— Люся, я не позволю!
— А я не позволю вам сюда звонить. Мы живем в коммунальной квартире и вы беспокоите наших соседей.
Люся бросила трубку.
— Зачем тебе вдруг понадобился этот магнитофон? — нервно спросила жена.
— Зачем?… А затем, чтобы записать, как ты храпишь!
— Я?…
Васин решительно отправился в спальню, сгреб одеяло и подушку.
— Тридцать лет терпел. Хватит!
Понес постель в столовую.
— Павел…
Васин остановился.
— Последний алкаш! Последняя собака имеет право на сочувствие и гуманное отношение. За что? За что вы так меня ненавидите? Я тебе не изменял, я все деньги до копейки отдавал, всю свою жизнь посвятил.
— Павел, о чем ты говоришь?
