Она ждала реакции Васина. Может быть раскаяния.
Кабинет Васина.
А Васин в открытую дверь увидел, что по коридору бежит, стучит каблучками Наташа в клетчатой юбке. Заглянув на бегу в дверь, увидела Васина, обрадовалась. В руке у нее было три розочки.
Наташа вбежала в кабинет, поставила одну розу в стакан с карандашами.
— Это вам, Пал Иваныч. Представляете, в троллейбусе один чудак подарил.
— Паша… — сказала Ирина. — Ты меня слушаешь?
— Да.
— Я повезла продукты, — сказала Ирина. — А она… они ничего не хотят от нас брать…
Мимо двери прошел Бобылев.
— Минутку, — сказал Васин, прикрывая ладонью трубку. — Бобылев!
Тот уже и сам заглянул в кабинет.
— Пал Иваныч, вы вчера наверное не так меня поняли…
— На работу надо приходить во-время, — сказал Васин сухо. Бобылев посмотрел на часы.
— Сейчас девять, Пал Иваныч.
— Васин слушает, — сказал Васин в трубку. Больше он на Бобылева не смотрел. Тот потоптался в двери и исчез.
Институт.
— Ты мне ничего не хочешь сказать? — спросила Ирина. Слышно было, что она на пределе терпения. И Дина, вошедшая в комнату с красным дипломом в руке замерла, услышав слезы в голосе подруги.
— Что с тобой? — спросила Дина. — На тебе лица нет.
Кабинет.
Васин вытащил из стакана розу и кинул ее в корзинку для бумаг.
— Минутку, — сказал он, увидев, что мимо двери проходит Галкина.
— Доброе утро, Пал Иваныч, — сказала Галкина.
— Галкина. Давай-ка организуй рабсилу для сноса временных гаражей.
— Когда?
— Сегодня. Сейчас.
— Да что вы, Пал Иваныч. Надо же предупредить.
— Предупреждали.
— Ну что ты стоишь. Не видишь, что я по телефону разговариваю. Будь тактичной.
— Извините.
Ушла.
— Я слушаю, — последние слова снова в трубку. Но в трубке были слышны короткие гудки.
Васин положил трубку, сел, нетерпеливо забарабанил по столу пальцами.
На лесах человек с ведром поднялся на этаж выше, поставил ведро и сел рядом.
Двор деда Венечкина.
Во дворе старого монастыря, раскинувшегося на берегу Волги, кельи которого уж давно заселены, стоял дед с двустволкой. Он оберегал гараж неуклюжее строение из листового железа в углу двора. Держал ружье у бедра, как ковбой, дуло было направлено прямо в живот работника ЖЭКа Кузякина.
— Кончай дурить, дед, — уговаривал Кузякин. — Отойди, не задерживай работу.
— Федор приедет, тогда и отойду.
— Да не опасайся ты, составим опись, ничего не пропадет.
— Вот Федор приедет, тогда и составите.
— Ребята, — обратился Кузякин к сидящим на подножке бульдозера рабочим, — отгоните его.
— Ну, нет, — засмеялись рабочие. — Вызывай милицию. Это их дело.
Контора цеха.
Женщина в спецовке говорила из конторки начальника смены, нависшей над громадным цехом.
— Райисполком? Можно председателя?
— Владимир Николаевич на сессии горсовета, — сказала Рая.
— А кто вместо него? Это с завода "Заря".
— Сорокин, зампред.
— Хорошо, пускай будет Сорокин.
— Слушаю.
— Товарищ Сорокин, — сказала работница. — Тут у нас говорят, что вы собак вывозить будете. Скажите, на медалистов это тоже распространяется?
— Вы куда звоните? — удивился Сорокин.
— К вам. У меня пудель, понимаете, у него серебряная медаль.
— Простите, но мы собаками не занимаемся.
— А кто занимается?
— Кто? У вас там свое общество есть. Пусть они вам и вывозят.
Кабинет Сорокина.
Зазвонил зеленый телефон.
— Здорово Сорокин, — голос в телефоне. — Это Мамаев.
— Слушаю вас Александр Алиевич, — бодро сказал Сорокин в трубку.
— Сорокин, что у вас за аврал с гаражами? — рокотал в трубке голос Мамаева. — Люди, понимаешь, на работе, а у них гаражи сносят в тот момент.
— Я не в курсе, Александр Алиевич. Я чехов встречал.
— Вот и разберись. Я думаю надо владельцам дать время подготовиться, а потом уж действовать.
— Я тоже так думаю Александр Алиевич.
— Вот и хорошо, что так думаешь.
Сорокин нажал на кнопку селектора. Но там ему не ответили. Нажал на другую.
— Галкина? — спросил он. — Где Васин?
— Пал Иванович в пожарной охране.
— Это еще зачем?
— Не знаю, Валентин Максимович.
— Тогда ты скажи, что вы там с гаражами затеяли?
— Мы выполняем решение от 17 февраля о сносе временных гаражей.
— А вы о владельцах подумали? Дали им время подготовится. Люди на работе, ничего не подозревают, а у них гаражи сносят в тот момент…
— Мы в свое время их предупреждали.
— Год назад? Тогда и надо было думать.
— Тогда не было рабсилы, а сегодня Пал Иванович организовал.
— Ну вот что, хватит дискутировать. Прекращайте снос.
— Это приказ?
— Считайте, что приказ.
— Валентин Максимович, Пал Иванович сказал, что если будет такой приказ, чтобы обязательно в письменной форме.
— Это еще зачем? Бумажную волокиту разводить?
Комната Галкиной. (Три стола. Бобылев. Наташа и Галкина)
— А когда с нас спросят, почему эти развалюхи все еще засоряют район, чтобы был оправдательный документ.
— Ладно. Будет вам в письменной форме. Васин, как объявится, пусть зайдет ко мне.
Отключился.
Галкина взяла трубку, которая во время разговора лежала на столе:
— Слушаю… Товарищ, я вам, кажется, все объяснила. Ваши же дети будут играть на том месте, на зеленой травке…
Положила трубку. И тут же раздался звонок.
— Господи! — устало вздохнула Галкина. — Слушаю. Почему мы должны делать исключения?
