Проверяет, гад, подумал я, а вслух ляпнул первое попавшееся имя, терять-то всё равно нечего:
— Валерой, точнее Валерием Палычем, как Чкалова.
— Езжай, только аккуратнее, — сунул он мне права, — и больше без регистрации не попадайся.
— А у тебя и правда там родственник есть? — задумчиво спросила Лена, когда мы переехали мост.
— Да нет конечно, — отвечал я, — наврал я ему с три короба.
— Когда назад поедем, можем опять на него налететь, — заметила она.
— До этого ещё дожить надо, — философски отметил я, — вот Таню отыщем, тогда уж…
— И подумаем об этом, — закончила за меня Лена, а потом дополнила свой ответ, — шустрый ты какой-то стал… в летнем лагере тебя как будто подменили…
— Ага, выкрали ночью и подложили другого… чекист Фролов постарался, — отшутился я, — а мы, кажется, подъезжаем к цели. Вон поворот на Торфяновку…
— А вон — на Шкавырну, — добавила Лена, показывая на табличку на противоположной стороне дороги.
— Стой-стой, — скомандовал я сам себе, затормозив перед поворотом, — ты хочешь сказать, что это та самая загадочная деревня с чудесами?
— Это не я хочу сказать, а белая табличка на столбике, — поддела меня она. — А деревня та самая наверно, про которую ты нам в лагере рассказывал, уж очень название редкое.
— Ладно, оставим загадочную Шкавырну на второе, а пока с Торфяновкой разберёмся, — и я решительно свернул на грунтовку, которая последний раз ремонтировалась, похоже, при товарище Сталине.
Пять минут прыганий на ямах и колдобинах между соснами, и мы выкатились на единственную, похоже улицу, этой самой Торфяновки. Слева и справа чернели заколоченными окнами бревенчатые дома, где-то впереди маячила единственная каменная постройка, наверно магазин.
— А что, деревня необитаемая что ли? — осведомился я у Лены.
— Чего это сразу необитаемая, — даже обиделась она, — очень даже обитаемая, только с этого краю никто не живёт.
Как бы подтверждая её слова, чуть впереди на улице появился абориген, мужичок неопределённого возраста в фуфайке и сапогах, который отчаянно дымил самокруткой. Я подрулил к нему поближе.
— Привет, — сказал я ему, — мы Таню Зилову ищем, не знаешь такую?
— Как не знать, знаю… — прищурился мужичок, — а зачем она вам?
— Дело есть, — туманно отвечал я, — на три рубля.
— Ну давай свои три рубля, — согласился он.
Я вынул из кармана зелёненький трояк и сунул его аборигену, тот посмотрел зачем-то его на свет и выложил:
— Час назад приехала она, вон в тот дом с синей крышей, — и он показал, куда именно, — только её там щас нету, сразу же в лес ушла.
— В каком направлении? — уточнил я, — в лес-то она пошла?
— К Шкавырне, — закончил свою мысль абориген, — по торфяникам. За грибами, не иначе, у нас все туда за грибами ходят.
— Пасиб, брат, — поблагодарил я его, а Лене сказал следующее, — заедем на минутку в её дом, может там какие-то концы отыщутся?
И мы подрулили к дому с синей крышей… обычная деревенская пятистенка, справа крыльцо, за ним сени, на фасаде три окна, слева ещё два — столовая и кухня скорее всего. Сзади что-то типа скотного двора, ещё дальше сад-огород, на антоновке куча созревших яблок, надо будет попробовать.
— Похоже, облом, — сказал я Лене, разглядывая большой ржавый замок на входной двери, — здесь мы ничего не узнаем. Остаётся идти по следам Танюши, как этому… как Чингачгуку-Большому Змею.
— Ну так пошли, чего сидеть-то? — предложила она.
— Поехали, если уж быть точным, хотя в этих лесах её можно и неделю искать без особого успеха, — отозвался я. — Давай сделаем так, доедем по указанной дорожке до Шкавырни, и если никого не найдём, то возвращаемся и ждём Таню здесь вот, возле этой синей крыши.
Лена легко с этим согласилась, и мы опять запрыгали на торфяных неровностях между берёз и сосен. Дорога закончилась внезапно — вот только что была хотя бы видимость какой-то колеи, и вдруг всё оборвалось, упёршись в поросший мхом бугор.
— Дальше только пешком, — хмуро сказал я, обойдя бугор по периметру, — по торфяникам.
— Я вроде крик петуха услышала, — отвечала мне Лена, — это из Шкавырни, не иначе.
— Странно, я ничего не слышал… а с какой стороны петух кричал?
— Да прямо вот по курсу, из-за этого бугра, — и она махнула рукой вперёд.
— Тогда пошли проверим, — и я покатил ИЖ, взявшись обеими руками за руль, — хорошо ещё, что в болото мы не вляпались, а то я про них много наслушался.
— Расскажи, — попросила Лена, — я люблю страшилки слушать.
— Ну слушай, раз так — один знакомый охотник рассказывал, Миша его звали, как-то поехал он на охоту со своей собакой хаской, звали её Шариком, поохотился, пострелял уток, вечером разжёг костёр рядом с каким-то болотом, ну чтобы суп сварить и чайку попить, а тут вдруг вдали хлопки послышались, как будто кто-то бьёт в ладоши. Шарик скулит и жмётся к Мише и хвост поджимает…
— Любопытно, — отозвалась Лена с видимым интересом, — и кто же там ему аплодировал?
— Короче говоря, Миша этот всю ночь просидел без сна возле костра, а хлопки со всех сторон раздавались, причём всё ближе и ближе…
— А Шарик чего?
