— Шарик в конце концов не выдержал и рванул куда-то в болота ловить этого хлопальщика… с концами пропал при этом. А Миша, когда рассвело, собрался и сбежал оттуда, уток забыл захватить. Дома бриться начал, поглядел на себя в зеркало — а он седой весь… вот такая история.
— Брехня наверняка, но занимательная, — подытожила Лена, — нам бы мимо Шкавырни не промахнуться.
— По-моему это она, — показал я в прогал между соснами на дощатую стену, всю поросшую мхом, — типичный для нашей местности сарай, вряд ли его построили отдельно в лесу.
— Ага, — обрадовалась Лена и показала чуть правее, — а вон и первый дом на их улице. У них там стопудово одна улица, как в Торфяновке, так что не промахнёмся.
Я с натугой выкатил свой ИЖ на этот проезд, улицей его язык не поднимался назвать. Домов всего тут насчитывалось восемь штук, по четыре с каждой стороны, и были они все явно нежилыми на вид.
— Откуда тут петух-то взялся? — вслух подумал я, — из живности тут только крысы могут быть, а они кукарекать не умеют…
— Вот в том доме, — Лена показала на третье справа строение, — кажется калитка открыта, пойдём проверим.
Я поставил мотоцикл на боковую подножку и, повинуясь какому-то внутреннему голосу, рванул к этой открытой калитке во весь опор.
— Эй, ты куда так быстро, — крикнула мне в спину Лена, — аж пыль поднялась.
Но я не ответил ей, а только прибавил скорости. А она, глядя на мою решительность, тоже припустила за мной. Двор этого дома весь зарос лопухами и борщевиком, его я обогнул со всей возможной осторожностью, крикнув назад:
— Лена, осторожно, тут борщевика полно!
Входная дверь в дом тоже была распахнута, причём висячий замок, как я мельком успел заметить, был выдернут вместе со скобой и висел, покачиваясь из стороны в сторону. Пролетел, не задерживаясь, через сени с развешанными травами и чесноком, вот и столовая, объединенная с кухней, справа печка, нет никого… налево горница с голландкой, опять пусто… назад в сени — спуск в хлев… снова пустыня. Остаётся что… правильно, чердак — и в этот самый момент, как я подумал про него, сверху донёсся какой-то глухой звук. Лена уже стояла в дверях и тревожно смотрела на меня, я ей выкрикнул:
— Наверх за мной, быстро!
И сразу вскарабкался по приставной лестнице на чердак, а там на веревке, привязанной к стропилам, висело и дёргалось девичье тело, рядом табуретка валялась, отброшенная ногой, очевидно. Быстро подбежал, ухватил тело за ноги и поднял вверх, дёрганья, кажется, прекратились.
— Лена, табуретку подними и сюда поставь! — крикнул я, не оборачиваясь.
Табуретка быстро появилась у меня перед глазами. Я осторожно поставил на неё ноги, вроде бы они прямо стояли, не подкашивались.
— Держи её, — приказал я Лене, она обхватила ноги, как я примерно до этого их обхватывал, а я аккуратненько встал на край табуретки и начал ослаблять узел на шее… получилось, но не сразу.
Мы вдвоём как-то сумели уложить Таню (а это она была, кто ж ещё-то) на пыльный потолок, я похлопал её по щекам — и тут она открыла глаза и зарыдала.
— Успели, кажется, — только и смог сказать я.
Назад в Торфяновку мы прибыли через час с лишком, долго пришлось приводить в чувство Танечку. О причинах, по которым она прыгнула в петлю, я старался не заикаться, подумал, что хватит ужасов на сегодня, а вместо этого всё больше ей про мотоцикл рассказывал — игрушка новая и незнакомая, что лучше может отвлечь от мыслей о самоубийстве… Про Джона пару раз вскользь обмолвился, мол, спрашивал про тебя, как там она да что… А когда уже в Торфяновку приехали, пришлось составлять план дальнейших мероприятий.
— Вот что, подруга ты моя безответная, — сказал я, глядя в синеющий вечер, — одну тут мы тебя точно не оставим, надо либо чтобы кто-то остался с тобой, либо везти тебя в город. А мотоцикл троих точно не свезёт, как этот… как Боливар из фильма Гайдая. Что на языке оригинала звучит как «Bolivar cannot carry double».
— И что мы выберем из этих вариантов? — спросила Лена.
— И ещё тут недалеко остановка электрички должна быть, — заметил я, — можно мотоцикл оставить, а самим по железке до города доехать.
— Отпадает, — угрюмо прокомментировала это Таня, — там ближайший рейс только завтра будет.
— Можем и все вместе тут до завтра остаться, — это уже Лена предложила, — а утром уедем.
— Ага, — сразу же возразил я, — и все наши родители коллективно сойдут с ума до завтрашнего утра.
— Так позвонить же можно, — вдруг предложила Таня, — в сельсовете телефон есть.
— Мысль здравая, — согласился я и мы все вместе отправились в этот самый сельсовет, оказавшийся в единственном каменном здании в деревне.
Но там нас ожидал неприятный сюрприз, закрыто всё было на висячий ржавый замок, и никаких признаков наличия живых людей поблизости.
— Надо того аборигена спросить, — сказал я, изучив замок со всех сторон, — может он чего подскажет.
Абориген в фуфайке обнаружился на лавочке возле своего дома, он отчаянно дымил свою вонючую самокрутку и ежесекундно сплёвывал на землю.
— Привет, — взяла управление разговором в свои руки Таня, — а чего это в правлении никого нет, не знаешь?
