– Не женское это дело, про отравления расспрашивать, – сказал один из воинов. – Или лучше в свою аптеку, да не шастай по улицам, сплетни собирая. А не то опять беда будет. Говорят, кто раз убил, да не попался, будет убивать снова.
Нина поежилась. И правда, если не остановить этого изверга, он еще кого-нибудь погубит. Распрощавшись со стратиотами, Нина вышла все же за ворота, засмотрелась на стоящие в гавани корабли в розовой дымке, на игру солнечных лучей на гребешках волн. Вздохнув, направилась вдоль стены к тому месту, где нашли мальчика. Кладка здесь была старая, неровная, посеревшая от штормов и соленого ветра. Обломки камней тут и там валялись на песке. Нина оглядела берег и порт. Да, в таком месте не сразу и заметят. Да и спрятаться есть где – вон камни грудой навалены, лодки привязаны, да перевернуты на камнях.
Нина медленно брела вдоль стены, оглядывая берег да смотря под ноги, чтобы об камень какой не споткнуться. Вдруг рядом просвистел огромный булыжник и впечатался в песок чуть левее от Нины. Она отскочила, подняла голову, собралась уже ругаться, но увидела лишь фигуру в темном плаще. Когда человек на стене поднял руки над головой, Нину осенило, что это не случайно камень упал. Все вокруг стало вдруг медленным, как будто время споткнулось и еле-еле ползет. Нина видела, как руки человека поднимаются выше, как большой валун на секунду застывает на фоне безоблачного неба. Через мгновение Нина уже бежала по берегу, отдаляясь от стены и вскрикивая, когда ноги вязли во влажном песке. Добежав до мостков к воротам, она, позабыв о том, как положено ходить почтенной горожанке, пронеслась мимо охраны. Отдышаться остановилась уже далеко на улице под чьим то портиком.
Сердце колотилось, Нина задыхалась, пыталась молиться, но мысли скачками метались. Отдышавшись, она огляделась, поправила одежду, покрывало, что сжимала в кулаке, пока бежала, накинула на голову трясущимися руками. Корзинку она потеряла. Ноги подгибались, пока Нина брела к аптеке обратно. Придя, заперла изнутри засов, упала на кровать и не то уснула, не то провалилась в беспамятство.
Очнувшись, спохватилась, что дела не сделаны, заказы не приготовлены. Руки все еще тряслись. Выпив пару глотков успокоительного отвара, Нина села за работу, наказав себе пока не думать о происшедшем.
Приближались русалии, покупателей прибавилось. Нина доставала запасы, готовила снадобья для снов легких, для душевного успокоения, масла для рук ароматные – многие горожане шли к ней, чтобы подарков купить. Для Гликерии и Феодора припасла и масла, и лучшего травяного настоя, с тмином и чабрецом, с мятой лимонной, да с дорогим китайским корнем.
Русалии – праздник нехристианский, древний, но в большом городе любому развлечению рады. Значит, опять будут хулиганить на улицах, рядиться в чужие одежды, да пугать прохожих. Нина, как почтенная замужняя женщина, в непозволенных церковью праздниках не участвовала. Опять же после разгульных ночей много клиентов пришлют за утренним похмельным настоем, чтобы голову полечить, да нутро успокоить. Так что ей работать надо, а не на праздниках гулять.
Вот за приготовлением настоя и застала ее очередная покупательница. Зиновия, жена искусного ювелира, пришла пожаловаться на горькую свою долю. Долго просидела она на скамье с удобными подушками рассказывая. И все то в ее хозяйстве идет прекрасно, и слуги, и рабы все послушные и старательные.
Нина слушала молча, кивала с сочувствием. Про старательных верно, то-то всех в округе недержание прошибает, когда Зиновия на слуг или рабов криком кричит. И откуда берется только такая труба иерихонская в этакой пигалице. На три улицы в окрест слыхать. Тут любой послушным станет, коли не оглохнет, конечно.
А Зиновия все тараторила. И туники то у нее есть шелковые, и далматики расшитые, и от украшений уже и лоб, и запястья ломит. А нету счастья в жизни ее, потому как муж ее к любви не способен, дитя только одно у них и было, так и то схоронили едва окрестив. И уж в паломничество она ходила и молила Богородицу, и даже к старому храму в скале подношения отнесла. Ну ничего не помогает, на снадобье только вся и надежа.
Нина, слушая, подливала гостье подогретого разведенного вина с корицей и мускатным орехом. Таких клиенток еще поискать, столько притираний покупает, да все самые дорогие. Когда Зиновия утихомирилась да вытерла слезы, Нина начала расспрашивать про мужа. И рассказала Зиновия, что с приезжими купцами муж ее недавно рассорился, рассердился, что они им самим придуманные узоры да украшения повторяют, а потом продают за свои, да еще и в низкую цену.
