Но Рид и не упрекал. Смотрел поверх очков бесцветными глазами и молчал. Потом достал бумаги, положил перед ней на стол.
– Я собираюсь сделать рисковую ставку.
– В первый раз?
Риск никогда ее не пугал.
– Нет, не в первый.
– Так делайте.
– Вы снова не прочитаете бумаги?
– Не смогу, пьяна, – Райна помолчала; буквы на листе сливались для нее в черные плавающие линии – куча «букав», – слишком много для уставшего мозга. – Да и зачем? Я вам доверяю, всегда доверяла.
Мужчина в пиджаке помолчал. Затем его лицо ожило, в глазах полыхнул интерес:
– А я всегда хотел спросить – почему? За что вы проявили ко мне такое доверие? Ведь я не был в той компании лучшим.
– Вы понравились мне внешне.
Она не соврала. Помнила, как изучала «табло славы».
– Так просто?
– А для чего все усложнять?
– Действительно, – он все еще выглядел удивленным. – Знаете, это приятно, когда тебе доверяют. Тогда хочется сделать для человека больше.
Странно, но в этот вечер Майнрад произнес столько слов, сколько не произнес за весь последний месяц – может, тоже выпил? Как он не судил ее, она не стала судить и его. Иногда пить нужно. Иногда просто необходимо.
– Делайте ваши ставки, – она подписала бумаги. – А я доделаю кое-какие дела.
– Дела лучше вершить с утра. А ночью лучше спать.
Логично. Райна чувствовала, что устала – в голове мутилось, ныли виски.
– Поспите.
– Я попробую.
– Доброй вам ночи, мисс Полански.
– И вам, мистер Рид.
Едва она успела покинуть кабинет, как телефон в кармане зазвонил снова.
– Алло.
Незнакомый мужчина на том конце поинтересовался, не она ли ищет стратега?
– А у вас есть карты? Назовите контрольные точки прохождения маршрута.
Спросила не потому что искала кого-то еще – уже нашла себе команду, – но из едкого любопытства. И получила ожидаемый ответ – «карты есть, но увидеть их она сможет лишь при личной встрече. А точек там шесть…»
– Там четыре точки, четыре! – взорвалась Райна пороховой бочкой. – А вам, прежде чем кому-то звонить и представляться «профессионалом», неплохо бы им стать. Жулик гребаный! Поди и денег за работу захотите много? Много или очень много? Научитесь сначала не врать!
Наверное, ей бы ответили в тон – сообщили, что она не адекватный заказчик, а настоящая стерва и истеричка, – но Райна не стала слушать – нажала кнопку отбоя и зашагала туда, где оставила ноутбук.
Надо убрать то чертово объявление с сайта, иначе ей точно не дадут уснуть – заколебут звонками доморощенные «стратеги».
– Выродки, – процедила она зло, открывая крышку компьютера и нажимая на кнопку включения питания. – Откуда вас только взялось столько много?
К тому моменту, когда она покончила с поставленной задачей, сил на то, чтобы подниматься в студию и смотреть, как горят картины, не осталось.
Завтра.
Рид прав – все великие дела лучше вершить утром.
Невесомо-услужливая Мила, шествуя через кабинет на цыпочках, поднималась к нему каждые два часа – приносила бутерброды, чай, кофе, меняла пепельницу. В другой бы раз Канн разозлился – чего менять ее, когда там всего пара окурков? – но тут на Милу даже не смотрел – он впервые за долгое время стал самим собой – деловитым, собранным, сосредоточенным. Уже двое суток подряд разворачивал на столе то одну, то другую карту, склонялся над ними, хмурился, жевал губы, размышлял над будущим маршрутом. Пытался учесть мелочи, – досконально изучал ландшафт, – силился не упустить важного.
И – нет-нет – возвращался мыслями к Райне. Гнал их от себя прочь, отмахивался, сдвигал в сторону, но те, как назойливые мухи, постоянно вились в поле зрения – не захочешь, а все равно вспомнишь – то ее саму, то впечатавшиеся в память детали дорогой квартиры – мебель, портьеры, ковры…
Рейка.
Он, помнится, ненавидел таких, как она. Нет, не ее саму, но целый пласт деградировавших примитивными мозгами людей, неспособных ни на великие дела, ни даже на серую и банально законопослушную жизнь. Способных, двинувшись от собственного безделья, лишь сидеть на наркотиках, да каждый вечер по барам. И еще заключавших идиотские пари с использованием огнестрельного оружия.
Она прострелила его. Прямо на улице, когда он шел по поручению Дрейка поговорить с одним парнем из трущоб.
Мда. Беседу пришлось отложить.
Он нашел «обидчицу», отплатил ей тем, что обрил наголо и, казалось бы, отпустил с миром, а после… встретил у заснеженного театра – замерзшую, жалкую, стоящую в осенних ботинках и дешевой тонкой курточке, с листком бумаги в руках. Тем самым, на котором значился его телефонный номер.
Рейку пришлось взять к себе.
Мог бы прогнать – плевать на Барни, – но внутри восстало чувство долга – обещания нужно выполнять.
И он выполнял. Кормил, поил ее, жил с ней под одной крышей.
Давно это было.
Аарон в который раз просматривал намеченные точки поездки по «строительной площадке» и в который раз зарекался о Райне не думать: она Марго, Марго – их клиентка. Все. И всякий раз после этих мыслей снова брался вспоминать: то ее смешной отросший ежик из мягких волос, то тонкую шею под ним, то повязанный вокруг тонкой талии заляпанный, найденный непонятно где кухонный передник.
