Темнота вокруг. И Джокер. Он искал ее по этажам, изрыгал угрозы, уговаривал, заявлял, что никогда-никогда не будет причинять ей боли (кто бы ему поверил?), даже изредка, будто раненый, скулил. А потом вдруг резко снова срывался на крик – обещал оторвать ей конечности, изрезать на кусочки, насиловать так долго, чтобы она, наконец, осознала – как это глупо – злить его. А она разозлила, – хрипел он, – так разозлила, что, если сейчас же не покажется, то в живых не останется точно.
Под ногами что-то хрусткое – пыль, бетонная крошка? – за спиной холодная шершавая стена.
Райна тяжело дышала и иллюзий не строила: он найдет ее, и случится страшное. А у нее с собой ничего – лишь зажигалка в кармане и кирпичи под руками. А если кирпичом, то надо сильно и точно, иначе лишь разозлит еще сильнее.
Никогда в жизни она так не боялась – ползла вперед на брюхе, широко распахивала глаза во тьме и пыталась слиться со стенами, постоянно натыкалась ладонями на что-то острое, ранила кожу. А тот, кто ее преследовал, будто в насмешку, то приближался, то отдалялся.
– Я убью тебя, сучка… Убью! Ты хочешь умереть быстро или медленно?
Она хотела жить. Мечтала жить. Пусть плохо, пусть как-нибудь, только с бьющимся в груди сердцем.
Еще один этаж, зияющий провал, лестница наверх, пустые глазницы окон – внутри стен гулял ледяной ветер. Кажется, она давно не ела и так же давно не ходила в туалет. Кажется, она вообще очень давно была человеком, а все остальное время – загнанным зверьком.
За что?
Ночь выстудила каждый камешек, каждый стеклянный осколок, что попадался ей под руку, –
– Играешь со мной, дрянь?
Он приближался. От паники Райна ничего не соображала; едко пахло бензином. Откуда этот запах? Она принялась остервенело щупать вокруг себя пространство – бочки! И у одной приоткрыто горлышко – на дне не успевшее испариться горючее.
Мозг отказал, действовала пытающаяся помочь телу выжить любыми способами интуиция – Райна поднялась на колени, схватилась за холодный ржавый бок и, выдавая себя грохотом, толкнула емкость. Бак перевернулся – на землю полилось оставленное рабочими топливо.
– Ах, вот ты где!
А Джокер уже поднялся по лестнице и теперь страшным темным силуэтом наступал на нее – Райна ползла по земле назад.
Хватило ли там жидкости?
Назад. Назад. Болели от ударов о бетонные края ягодицы, надрывно саднили ладони, истошно орало не желающее переставать биться сердце – когда он наступит на лужу?
Джокер шел вперед. Шаг, еще один; Райна негнущимися пальцами нащупала в кармане узкий пластик зажигалки.
Сейчас? Через секунду?
– Иди ко мне, моя сладкая. Я научу тебя, как нужно уважать мужчин. Я тебе все растолкую – четко, с расстановкой.
Еще шаг. Она нащупала предохранитель – передвинула ногтем крохотный выступающий элемент, приспособленный для того, чтобы не дать пламени погаснуть, – щелкнула колесиком.
И… – время будто застыло, – швырнула горящую точку в пространство, под ноги темной фигуре.
Он горел долго, очень долго. Он истошно вопил, а она все ползла назад, потому что Джокер, даже объятый пламенем целиком, продолжал надвигаться.
– Я убью тебя, сучка!
Ей навсегда запомнился его полный адской боли и невероятной ярости голос.
– Убью… тебя… УБЬЮ!
Штанины занялись сразу же – по ним огонь моментально пополз выше – на ремень, рубашку, волосы – ужасно, это все выглядело ужасно. И еще хуже пахло – Райна моментально – сразу и навсегда – возненавидела огонь.
– Убью! Убью… – он уже не кричал, хрипел в предсмертной агонии – не человек – ходячий факел.
А она, оцепеневшая от паники и ничего не соображающая, все ползла и ползла назад. До тех пор, пока в какой-то момент, чувствуя, что еще секунда, и ее схватят горящие руки, не поднялась на ноги и не рванула прочь. Рванула. Почувствовала под ступней провал – ту самую дыру между этажами, – вот только поздно, уже соскользнула в нее, не успела зацепиться, задохнулась от ужаса и… полетела.
Было больно.
Больно настолько, что Райна за долю секунды до того, как потерять сознание от шока, порадовалась тому, что умирает.
С тех пор она не приближалась к огню и не касалась зажигалок.
Хорошо, не совсем несчастный случай, но у нее не было выбора! Не убийство – самооборона, – ведь есть разница?
Стопка холстов – она вложила в них время и душу, вложила в них себя. Она любила, когда рисовала – то, что пыталась изобразить, процесс, себя в тот момент.
Сожжет?
Да, сожжет. Посмотрит на них всего лишь минуту, попрощается, а после вновь щелкнет колесиком.
Очередная пройденная черта. Да будет так.
Едва Райна приняла для себя бесповоротное и окончательное решение, как в кармане завибрировал сотовый.
– Вы снова пили и ничего не ели?
– Снова.
Она не чувствовала ни вины, ни угрызений совести – этот вечер – ее болезненный шаг в будущее. Важный и необходимый. И никто не посмеет упрекнуть ее в том, что она напилась накануне.
