Следом за мной пошли остальные. Никто не задерживался у гроба, кроме пустившего слезу Сержа и Бориса Павловича, который на несколько минут расстался со сценической харизмой, став просто одиноким и больным стариком. Последней подошла Лика, постояла секунд двадцать, поцеловала чело брата, провела по лицу ладонью и отошла в сторону, нервно поправив прическу. Заиграла печальная музыка, гроб дернулся и пополз в подполье. Через минуту наступила тишина, вернулась ведущая и вежливо попросила покинуть помещение.
По дороге к Ликиному дому мы остановились у Смоленского кладбища – посмотреть место будущего захоронения. Добраться к могиле родителей Дэна оказалось непросто: во-первых, Лика почти не помнила дорогу, во-вторых, кладбище плавало в разливах талого снега. Иногда приходилось прыгать по надгробиям, цепляясь за решетки оградок. К счастью, сама могила оказалась на сухом пригорке.
– Хорошее место, – молвила Вера Николаевна.
За оградкой возвышалась глыба черного гранита, на которой данные погребенных были выбиты по-детски скачущими буквами. На фотографиях они были счастливыми и совсем юными, хотя, судя по датам, оба скончались после шестидесяти. Внизу глыбы было выбито золотом:
«Смерть – это только печаль».
Лика не сумела скрыть удивление и дрожь. Она явно не знала, что брат так обставил родительский погост. Зато парни не растерялись: быстро разлили бутылку водки по пластиковым стаканам и выпили за легкое лежание. Обратно двинулись почти бегом.
– Хорошее место, – повторила Вера Николаевна, осенив себя крестом, когда мы проходили мимо Смоленского собора.
Обратный путь я проделал в «вектре» Пухова. Тут он мне и выдал:
– А я тебе работу в Смольном нашел, – его лицо сияло от счастья, как будто Джессика Симпсон согласилась поехать с ним на дачу композиторов. – У вице-губернатора Мудкова пресс-секретарем.
– А я разве просил?
– Ты чего – дурак? – Артем чуть не бросил руль от возмущения. – Он строительство курирует, ты чего, не въезжаешь?
– Ну и что?
– Сейчас у строительных компаний столько бабла – с ума сойти! За престижные пустыри такая драка идет! Комитет же тендеры проводит. Выигрывает тот, у кого лучше условия. Поэтому каждый хочет знать, что предлагают конкуренты. У меня сейчас один крутой строитель лечится, он все организует. Тебе будут штуку баков доплачивать, только чтобы ты инфу раз в неделю сливал. И таких желающих не один и не два. И делать там ни хрена не надо. Потом связи наработаешь, будешь дальше развиваться.
– За водкой старому пню бегать, за бабами, – передразнил я.
Личность есть неизменное в изменениях. Я помнил глаза Артема, когда однажды на 23 февраля он выпил со своим начальником тет-а-тет и понял, что он в команде. Так радуются отцы у роддома. Я помнил эти же глаза, когда с подачи того же начальника его выгнали на улицу. В них была готовность анатомировать младенцев за небольшой кабинет у сортира. Сегодня он зарабатывал геморрой в огромном кожаном кресле главы медицинского центра, и в глазах его светилась уверенность, что он наверху Джомолунгмы.
– Не обижайся, Тема, – улыбнулся я. – Спасибо за заботу, но я вообще существо нестроевое. Хочешь, я о тебе статью напишу?
– Конечно, хочу, – отозвался Пухов. – Но ты подумай. Люди таких должностей по несколько лет дожидаются.
Автомобиль Артема мы поставили на стоянку рядом с его домом. Потом остановили такси и через десять минут были в квартире Лики. В единственной комнате был разложен стол, накрытый клеенкой. Девушки, завитые и чинные как домострой, выставляли на него водку и сок, миски с оливье и тарелки с бутербродами, банки с огурцами и шпротами, которые вскрывал Коля. Парни на кухне рассказывали байки, стараясь не смеяться громко. Коган сидел за пианино и наигрывал восхищенной Вере Николаевне свои пьесы, которые наглым образом воровал у него Джордж Бенсон. На том же пианино стояла фотография Дэна, от которой отвалилась траурная лента. Зато перед началом застолья Лика поставила к фото рюмку водки и кусок хлеба. Хотя Дэн не любил ни того ни другого.
Наконец все расселись вокруг стола и замолчали. Поднялась Лика:
– Мне очень повезло с братом, – у нее подрагивала рука с бокалом бордо. – Но поняла я это только сегодня. Господи, я говорю какую-то чушь, как в кино. Я не знаю, что еще сказать. Пусть земля ему будет пухом.
– Хороший парень был, порядочный, – громко добавила Вера Николаевна. – Сейчас таких нет.
Половина салата разошлась мгновенно. Две следующие рюмки пролетели с промежутками в три минуты. Тихонов сказал, что ни у кого не встречал такого таланта зарабатывать деньги. Затем Серж взволнованно сообщил, что теперь ему не к кому будет зайти во время вечерней прогулки. И это для него большая потеря.
Это говорили те же самые парни, вместе с которыми мы со школы делились кусками жизни, которые падали к нам в руки. Было время, когда для нас не существовало большего счастья, чем уважение друг друга. Ради этого Тихонов дрался с ментами, которые хотели забрать Сержа в вытрезвитель, а Дэн за бешеные деньги покупал лекарства для мамы Булкина, уверяя, что добыл их даром.
