Перископовцы быстрее многих сообразили, что настоящая сенсация должна заглянуть читателю внутрь, напугав его до печенок. И высосали из пальца статью «Челюсти», будто в Финском заливе завезенные кем-то пираньи скрестились с миногами, и получившийся гибрид шарится по канализационным трубам, атакуя расслабляющихся на унитазах граждан. Реальность «Челюстей» подтверждали покусанные жертвы и шокирующие фотографии травм, взятые из зарубежных журналов садомазы. В итоге читающие петербуржцы облегчались в горшки и ведра, а «Перископ» стриг купоны. Затем международный скандал с «бешеной говядиной», которая за несколько лет угробила шесть человек во всей Европе, был раскален до градуса общественной истерии. Получалось, что если утром съесть кусок любого мяса, то днем наступит разжижение мозгов, а к вечеру отвалятся уши. По той же схеме читателю рассказывали, что шоумена Листьева застрелил киллер Солоник, а певица Пугачева – любовница президента Клинтона.
Со временем «Перископ» стал обрастать приложениями: криминальным, спортивным, эротическим, юмористическим, автомобильным – всего 12 пестрых журналов общим тиражом два миллиона в неделю. Доходов хватало даже на рекламу по центральным телеканалам: четырехсекундный ролик с читающим в постели мордоворотом под слоганом: «Издательский дом \'\'Перископ\'\'. С нами не заснешь».
В такой успешной организации мечтал работать каждый питерский журналист. Из них отобрали двадцать четыре счастливца – по два в каждый журнал. Все они сидели в огромном зале под присмотром камер слежения и двух замов Игоря Борисовича, в кабинетах которых установили стекла, тонированные с одной стороны: они вас видят, а вы их – нет.
Игорь Борисович считал, что в коллективе должна существовать атмосфера здоровой конкуренции, и поощрял карьерные рвения сотрудников. Однажды один амбициозный юноша задержался на работе дольше всех и взломал пароли на компьютере своего шефа. И не прогадал. Утром на стол Воронина легла распечатка переписки коллеги с его авторами, из которой следовало, что в журнале публикуется прошлогодний снег, а гонорар дербанится между автором и редактором. Процедура увольнения двурушника была проведена по правилам салуна: охрана на руках вынесла его на улицу и посадила верхом на мусорный бак. В тот же день в опустевшее кресло сел бдительный юноша.
В коммерческом отделе работал молодой рафинированный яппи. Я ни разу не видел его без костюма, галстука и белой рубашки. Наверное, он во всем этом спал, положив под голову кожаный портфель, который казался продолжением руки. Я несколько раз встречал его по дороге из офиса к метро: он передвигался легкой трусцой, смешно виляя пятками. Коллеги пояснили, что это неслучайно: за счет увеличения скорости ходьбы можно экономить четыре минуты только между метро и работой. Итого шестнадцать минут в день, час двадцать в неделю. Почти полтора часа, которые можно потратить на то, чтобы приблизить осуществление заветных целей. Мне до сих пор интересно, как он справлялся с потоотделением.
Вообще, в фирме витал дух американизма. Последним штрихом стала электронная система входа-выхода, которую Воронин на беду сотрудников углядел в Нью-Йорке. Чтобы войти в офис, необходимо был вставить в турникет пластиковую карту. Таким образом, руководство с точностью до минуты знало, сколько времени каждый сотрудник проводит на рабочем месте. Поскольку дымить сигаретой в здании запрещалось, каждый перекур означал небольшое сокращение заработка. Игорь Борисович надеялся за счет турникетов сократить число курящих сотрудников (сам он не курил с армии из-за проблем с легкими) и повысить производительность труда. Но вышло наоборот. Наиболее экономные теперь держались до обеденного перерыва, за который успевали спалить пяток сигарет, и дожидались конца рабочего дня в безвольном никотиновом катарсисе.
Воронин гордился, что его кадры, как классные футболисты, способны играть на любой позиции. Например, редактор детского журнала «Чипполино» легко встал у руля «Интима», а старушка из «Дамского перископа» успешно редактировала криминальный ужастик «За чертой». Игорь Борисович неоднократно подчеркивал, что может за неделю сделать редактора из охранника и наоборот. Но, прослушав с десяток магнитофонных пленок с застольной критикой руководства, Игорь Борисович все более грустнел глазами и прощал коллегам их маленькие человеческие слабости.
Однажды Коля Привокзальный, бывший пожарник и замредактора подросткового журнала «Подвальчик», намешал водку с пивом на одном корпоративе и принялся топить Воронина в бассейне со словами: «Бери доминошку в зубы, чепушила». Колино превосходство в физической силе было подавляющим, и от беды спасла лишь вовремя подоспевшая подмога. Дело было в пятницу, и выходные Коля провел в мучительном ожидании вендетты. В понедельник он бросил гордость к ногам недобитого босса и был им прощен. Столь же великодушным Воронин оказался и к моему шефу Диме Волчеку, умудрившемуся дважды промахнуться в него бутылкой с каких-то восьми метров.
