Абонент вне сети полностью

Я выпил пять раз подряд и осознал себя мысленно переписывающим набело сегодняшний день: совершавшим то, чего не совершал, и вбивающим в недругов едкие как щелочь слова правды. Но множество вопросительных знаков отравляли мне торжество. Что я натворил? Кто я теперь? Что будет завтра? Мысли, как тысяча кошек, ходили каждая в свою сторону, и не за что было зацепиться, подтянуться, встать на ноги и заняться уборкой хотя бы в прихожей своей души.

Я выпил еще и попытался зацепиться за Дэна. Но он только лыбился мне из дощатой стены, и было непонятно, поддерживает он меня или презирает. В конце концов я начал петь песни Высоцкого, выстукивая ритм пальцами по столу, – сначала тихо, а потом во всю глотку, понимая остатками мозгов, что услышат меня только камни, сосны и затаившаяся в них птичья сволочь.

Я даже вышел на улицу, проорав в ночное небо «Еще не вечер», и понял, что плачу. Какие-то едкие струйки ползли из глаз по щекам. Я вернулся за стол, запустил в горло еще одну порцию спиртяги и через мгновение почувствовал, как она возвращается ко мне с дикой скоростью. Я едва успел вырваться на улицу и упасть на колени перед ближайшей сосенкой, как изнутри меня хлынула ярость последних дней.

Тем же вечером я позвонил Ринату Булатову по кличке Бубл, лысеющему раздолбаю и тотальному гедонисту, который к тридцати годам скурил больше ганджубаса, чем поместилось бы на территории Ботанического сада. Глубокий знаток поэзии Джима Моррисона, музыки Роберта Фриппа и философии Тимоти Лири, первые семь лет после школы Бубл потратил на то, чтобы нормально отдохнуть от выпускных экзаменов. Необходимость зарабатывать деньги волновала его еще меньше, чем этнический конфликт в Уганде. Периодически он что-то охранял, разгружал или продавал, но ему это быстро надоедало, поэтому львиная доля расходов по его содержанию ложилась на плечи друзей и подруг. Когда ни у кого толком не водилось денег, с ними расставались легко и с удовольствием, особенно когда рядом интеллектуал, имеющий возможность рассказывать про дневные сессии МTV. Но время шло, друзья обрастали собственностью, а женщины приближались к опасной черте, за которой стоит подумать о замужестве.

Дольше всех продержалась одна сентиментальная бизнесвумен, для которой Ринат был яркой альтернативой миру наживы и чистогана. Она сама дарила себе цветы и кольца, готовила ему стейки с кровью и даже вывезла на семинар в Копенгаген под видом специалиста по разведению форели. От него уже не ждали никаких вещественных доказательств любви, но он сам все испортил, однажды подарив ей шоколадку. Робкая надежда барышни, что в любимом начались качественные возрастные сдвиги, лопнула как лампочка на морозе, когда через полчаса он потребовал от шоколадки фольгу, чтобы употребить гашиш. Всего через два месяца она удачно вышла замуж за сорокалетнего финдиректора.

В двадцать четыре года Ринат поступил на эколога. Ему нравилось бывать на природе, а конкурса в вузе не было – специальность считалась «мертвой». Тем не менее Бубл продлил себе молодость, прогуливая лекции в обществе юных и задорных сокурсников, не парившихся, куда потратить родительские деньги. А потом ему крупно повезло.