Пигалица лет пятнадцати в фиолетовом спортивном костюме принесла с кухни огромный серебряный поднос, запах жасмина, клубничного варенья и пока не знающей проблем юности. Она сказала мне «здрасте», чмокнула Валерия Викторовича в лысину и удалилась, мягко шелестя тканью.
– Светушка последняя у меня внучка на выданье, – Задорожный снял крышку с заварного чайника, заглянул внутрь и блаженно хмыкнул. – Вам сколько лет?
– Тридцать один.
– И еще минимум столько же впереди. Никогда не завидуйте богатым старикам, они всегда готовы обменять остаток лет, доброе имя и имущество на год жизни с вашими возможностями, когда можно еще стать диктатором Боливии, если сильно захотеть. Наливайте чай, мажьте печенье вареньем и говорите, почему тратите время на мои глупости вместо жара юных дев.
Конечно, дед лукавил. Попробовал бы кто-нибудь переместить его на тридцать лет назад – к Брежневу, общежитию, болгарским сигаретам, очереди на «запорожец», двум детям и располневшей жене, от которых он ушел с головой в оперативно-розыскную деятельность. Думаю, старость и вялость не помешала бы ему уделать за это кочергой полвзвода бывших коллег.
– Один мой товарищ работал у вас в районе, – начал я. – Зовут Юра Тихонов, и в последнее время его моральный облик стал вызывать у меня такие сомнения, что не обойтись без ваших мудрых консультаций. Далеко он, по-вашему, может зайти тысяч за сто долларов?
– Правильно, со мной лучше напрямки рубить, хотя и сразу видно, что стратегии и тактике беседы вас не обучали, – одобрил Задорожный. – Чутье мне подсказывает, что такие люди и за тысячу рублей могут положить кого-нибудь под электричку. Когда я приехал в район и увидел личный состав, я подумал, что здесь по ошибке «столыпин» разгрузили – чисто урки. Я до сих пор не понимаю, как родина могла доверить им оружие. За год из 135-го отдела пять трупов задержанных вынесли. Один головой о стенку бился, второй зачем-то на крышу полез и упал.
– А я думал, в милиции надо и пить, и бить, – сказал я. – Мне рассказывали, что иначе даже кражу кота бабы Дуси не раскроешь.
– Правильно, человека проще напугать, чем уговорить, – старик сложил руки на груди, показывая, как нелегко дается ему данная тема. – Скажу вам по секрету, я тоже знаю, куда нужно бить, чтобы синяков не оставалось. Но одно дело злодея колоть, чтобы хоть на время избавить от него общество, а совсем другое – всех подряд с целью получения личной прибыли. А уже третье – вычислять в районе солидные квартиры и наводить на них уголовников. И совсем четвертое – это когда владельцы пропадают, а их квартиры уходят через одно и то же агентство недвижимости.
– Это вы про Юру все?
– А там и Юры, и Геры, и Веры – все очень жесткие ребята, и в милицию пошли не для того, чтобы лампочки у тебя в подъезде охранять, – Задорожный разошелся и нервно закинул ногу за ногу. – Ты наверняка хочешь спросить, как я себе такую квартиру отгрохал с зарплаты в триста долларов? А я расскажу. Приходит ко мне человек и говорит: мол, открываю строймаркет в районе, заплатил строительной фирме, сроки прогорели, они ничего не делают и каких-то бандитов мне показывают – типа, с ними разбирайся. А почему не помочь хорошим людям? Но я только тем помогал, кто мне контракт показывал. Благодарили, естественно. Или мне глава района говорит: вот помещение под кафе освободилось, а инвестора нет. А почему бы не стать инвестором, если деньги свободные есть. Хоть дети и внуки добром вспоминать будут.
– Откровенность за откровенность: Юра Тихонов мог убить друга, которого пятнадцать лет знает, ножом в спину, чтобы обокрасть?
– А раньше у него была такая возможность?
– Не знаю.
– Здесь все из-за бабок, – старик взглядом искал ответы где-то за окном. – Сейчас такая жизнь: каждый может пером сунуть, если разрешить. А потом меценатство, отреставрированные церкви и персидский кот на коленках. Я одного бандита знаю, который теперь миллионов семьдесят стоит. Раньше утюгом народ гладил чуть не каждый день, а вчера не стал водить дел с партнером, который на охоту с ружьем ходит. Ты типа агрессор и убийца, а я сирот в Дагомыс вожу. Личина у человека играет. А мог убить или не мог, это разговор несерьезный. Каждый сможет, если «феррари» перед ним поставить и Анджелину Джоли со спины показать.
– А как мне понять?
– Факты изучать – больше никак. Где был в момент убийства, кто подтвердить может, с кем общался по телефону и лично? Что за люди, надо узнать. Вечными вопросами мучиться не нужно, пока с текущими не разобрался. А кого убили-то?
Я рассказал, а Валерий Викторович взял со стола блокнот и забегал по листам ровным нестарческим почерком.
– Есть у меня на Ваське люди в убойном, подскажу, чтобы интерес проявили. Чего побледнел-то так? Чай невкусный?
– Обидно, как сука позорная, за своими шпионю.
