В соответствии с другой традицией, после этих слов надо отправить в топку еще пару черпачков и только после этого прекратить. Кто помоложе, уже ползли вниз, а старики только сейчас начали легонько похлопывать себя вениками и одобрительно басили: мол, хорошо подкинул, попозже подойдешь.
А Юра уже был рядом с двумя вениками, уложил меня на освободившуюся скамейку и стал совершать осторожные пассы над моим беззащитным телом. Он слыл в нашей компании богом пара, и каждый почитал за счастье подставить ему спину. И мне ничего не оставалось, как закрыть глаза и задушить тревожные мысли. А он начал хлестать вениками: сначала тихонько и вразнобой, потом с оттяжкой, от ног к шее, лишая последних сил и вселяя блаженное ощущение, что меня только что разделали на части под какой-то очень приятной анестезией.
– А теперь в бассейн, – произнес Тихонов и исчез.
Я с трудом поднялся и зашуршал пятками по ступенькам, стараясь не поскользнуться. Я успел увидеть, как задница Тихонова исчезла в здоровенной ванне три на четыре метра.
– Главное, не трогай воду, – предупредил он меня. – Прыгай, и все.
Я так и сделал, чувствуя, как тысячи игл впиваются в распаренную плоть, и зарычал как речной бронтозавр. Но через секунды, подавив в себе желание выбраться наружу, я ощутил, что мне здесь хорошо, и я не спешу покидать этот ледяной плен.
– Не увлекайся, яйца застудишь, – хохотал Юра.
Потом я долго стоял под теплым душем и ввалился в раздевалку, совершенно забыв, зачем я здесь. Тихонов уже разлил по стаканам квас.
– Ну что, сыщик, думаешь, я Дэна вот этими руками зарезал? – Юра всегда не любил темнить. – А сейчас парю тебе мозг заодно с телом.
– Есть такое предположение, – я старался не отводить взгляд. – Давай разбираться. Готов?
– А я вообще за любой кипеж, кроме голодовки, – Юра рассматривал меня словно на допросе. – У меня на секундочку алиби. Тебе Валерий Викторович об этом не говорил?
Я не нашелся что ответить. Понятия не имею, откуда он все знал. В голове зашевелился десяток версий, в том числе и о шпионском передатчике в моей подошве.
– Понимаешь, – продолжал Тихонов, – накануне Даниного убийства у нас на Савушкина в подвале мертвую девочку нашли. Изнасилована, задушена – и это третий случай за месяц. Самое главное, что это в прессу попало. Губернатор весь Главк вздрючила, и нас в ружье подняли. Это еще мягко сказано. Я три дня по два часа спал на диванчике в отделении. А потом мы этого упыря взяли. Знаешь, как? Догадались радиоразведку подключить. Он у девчонок этих мобильники забирал, и одну трубу запеленговали. Прямо дом, где она работает. Почему только на третий день до этого хода додумались, я не знаю, но я трое суток ни разу один не оставался. Хочешь – проверяй.
Проверить его слова нереально, и Юра это знал. Про поиски маньяка наверняка правда. Но, даже если у него образовалось свободных два часа, вряд ли он по-быстрому съездил зарезать и ограбить старинного друга, а потом снова вернулся к оперативной работе.
– Ты и мой телефон отслеживаешь? – Я постарался не столько спросить это, сколько предъявить.
– Нет, просто ездил сегодня к этим спецам и по приколу попросил показать, где моя девушка сейчас гуляет, – он ухмыльнулся собственной ловкости. – И оказалось, что ты гостишь в одном очень знакомом мне доме. Элементарно, Ватсон.
– Сразу видно – сыщик. Не то что я.
– Я о тебе, кстати, плохо не думал. Так, на всякий случай. И пока я этой историей потихоньку интересуюсь, у меня только одна фигура вызывает вопросы. Причем много.
– Мне расскажешь?
Похоже, мы оба почувствовали, что точка кипения в разговоре пройдена. Я смотрел на Тихонова и не мог представить того, что легко представлял весь сегодняшний день.
– Я девять лет в милиции работаю, всякого насмотрелся, – Юра с удовольствием закинул голые пятки на соседний стул. – Убийца никогда не приходит на место своего преступления, как пишут в детективах. Он держится от него подальше, потому что боится себя выдать – это же куда разумнее. Вот и подумай, кого не было на поминках. И кто там должен был быть.
– Да вроде все пришли…
– Кроме Нюши. Анны Дмитриевны Санько, генерального директора фирмы «Татумба интернешнл», нашей старинной знакомой и бывшей возлюбленной покойного.
– Господи, да она же девушка, а там двадцать восемь ножевых!
– Эта девушка при желании сама себе аборт может сделать, если речь идет про сто тысяч долларов, – Юра явно имел за своей версией немало аргументов. – Я в прошлом месяце заезжал к ней в офис и слышал такой разговор, что у нее коллектив третий месяц без зарплаты сидит.
– Все три сотрудника?
– Да хоть триста три! Важно, что у девушки проблемы. Она не становится моложе, конкурентки опять же умножаются, да и спонсор нынче скуповат.
– Ей же брат помогает, какой-то там крутой офицер спецслужб.
