Район хрущевок промышленного города некогда славного в своем регионе, как организм стареющего человека, после закрытия и сокращения ряда предприятий сильно сдал: многое обветшало или развалилось — не справлялись коммунальные службы, воровали или не хватало финансов, которые распределялись в другую сторону. Через автостраду вырос другой молодой и наглый сосед с элитными домами — небоскребами и наглыми глазищами витрин бутиков и супермаркетов. Граница между ними негласно соблюдалась почище чем государствами в со — стоянии холодной войны. Все красивые девушки, и не только красивые любили прогуливаться по светлым улицам нового района. Как магнитом через границу тянуло к ним простых пацанов и за это они часто получали «демократизаторами» по ребрам за то, что не всегда умели себя вести и по глупости (даже своим видом) нахально задирали отпрысков почтенных людей: чиновников, управленцев, удачливых администраторов и торгашей. Бывало вспыхивали конфликты на приграничной почве, но как правило проигрывали простые — потом по дурости очень жалели, если не отправлялись на нары. Попробуй обидеть очкарика из престижного района: кто сказал, что государственная машина ослабла, она и на местах жестко контролирует свои интересы и ничего не прощает.
— Загорается зарница..
Меж районами граница..
— Между бедным и богатым …
Не найдешь себе собрата..
— Кругом тебя одни враги …
Себя ты только береги…
Шутки шутками, но обострения среди молодежи ожидались и весной, это было каждый год, как приход гриппа.
Справедливости ради надо сказать, что массовые драки район на район ушли в небытие с со — ветских времен, когда был азарт, сплоченность, слово чести и романтизм, а «бабки» не играли главной роли. Не стало вождей и местных «Робин Гудов», чья слава гремела на весь город — с тоской плакались старики из бедных окраин, которые еще остались (часто пьяницы или отсидевшие по нескольку сроков) и в душе неудовлетворенные своим итогом: смиряя гордость, приходилось просить деньги на опохмелку — пенсия, если она была, то копеечная.
Что делать: каждая эпоха меняет свои направления по интересам и забывает своих героев, даже делает их врагами.
— Тайну мне свою открой..
Кто теперь у нас герой …?
— Был сегодня ты на троне..
Ну а завтра стал в загоне…
— Кошелек твой очень пуст…
Не поставят тебе бюст…
пройдет еще не мало лет…
не нарисуют твой портрет…
…
— Не будешь ты сидеть в Кремле…
с рюмкой водки на столе …
в Георгиевском зале…
…
Так мне подсказали…
Несмотря ни на что, и время финансовых акул и аллигаторов, остатки романтизма, часть душевной теплоты и юмора остались в бедных районах, правда вперемешку с дикими выходками злобы и пьянства.
Весну приветствовали и любили бомжи и любители замахнуть за воротник: можно собраться в беседке или под кустом, спрятаться, проспаться и потом стрельнуть выпить.
На территории заброшенного садика: собственность несколько раз перепродавали, но так ничего и не сделали, а последнего владельца по слухам год назад отстрелил киллер, как обычно собралась местечковая компания. Денег на бутылку не было или кто то зажал свои накопления, а потому все слушали Колю — бывшего спортсмена, здешнего тамаду и балагура, который рассказывал о своем покойном друге смешные истории (то же был веселый человек, побеждал во всех драках, но ушел из жизни, потому что не смог победить «зеленого змия»).
— Знаете наш «турецкий вал» (канава, оставленная когда то строителями, затем овраг, расширенного с каждой весной)
— Знаете «турецкий вал»..?
Пьяный был … и, там упал…
— Жалко не Суворов..
Вылез, словно боров …
— Отвернулася жена…
Никому не нужен я …
— И никто на стороне
Уже не улыбнется мне…
— Не тяни кота за … Трави дальше. Кто не знает (все попадали в эту канаву, особенно пьяные, иногда не могли выбраться без помощи друга, а обойти было трудно: это был короткий путь до гаражей или ларька, где в любое время знакомым продавали в долг курево и спиртное) — сердились особенно нетерпеливые, ожидая оригинальную концовку рассказа.
— Дак вот Сеня — мой покойный дружок (царство ему небесное), а дело было как раз перед 8-м марта, пообещал жене сводить ее в кино, оделся почище, взял деньги и пошел за билетами.
Все напряглись и застыли — ждали веселую концовку.
— Ты будешь говорить или нет? Хватит волынку тянуть. — Горячился «Дзюба» (полное имя его забыли или не называли) — кент с русской фамилией, но горячих кровей, чернявый (в молодости сидевший по хулиганке) — видно мамка его когда то согрешила с кавказцем, которых в районе у рынка стало еще больше.
— Нету настроения байки травить да и в горле пересохло — сказал Коля, теряя интерес к беседе (был он хороший рассказчик, психолог и знал как надавить на публику).
Толпа еще больше напряглась, все ожидали продолжения и всем хотелось выпить.
— Ладно будет тебе что замахнуть — обнадежил другой товарищ: видный собой и прилично одетый, умел он хорошо чинить машины и поэтому, уважаемый и у богатых. — Слово даю.
