— Так, что все остальное сразу становится неважным, — затаив дыхание, ответил Гарри. — Ты самый настоящий провокатор, — выдохнул хрипло, с трудом удерживая себя от соблазна коснуться Скорпиуса прямо сейчас. Затеянную Малфоем игру хотелось растянуть как можно дольше, словно лакомство, смакуя каждый миг.
— Стараюсь, — и не подумал отрицать очевидное Скорпиус. Он протянул руку, сунул палец за ремень джинсов Гарри и привлек его к себе. — Я чувствую себя так, будто наконец-то стал взрослым, — прошептал, заглядывая в глаза. — Потому что мне совсем не хочется больше спрашивать разрешения, — и поцеловал уверенно, без колебаний и промедлений.
— И на что тебя толкнет твоя взрослость? — мурлыкнул Гарри, задыхаясь в ощущениях и шалея от такого непохожего на себя Скорпиуса.
— На много таких вещей, для которых мы уехали пока что недостаточно далеко от города, — вздохнул Скорпиус и с сожалением отстранился, когда послышался шум приближающегося автомобиля. — Но я запомню это ощущение, — пообещал он.
Гарри улыбнулся и провел пальцами по его щеке.
— Значит, садись за руль скорее, — ответил он, неохотно делая шаг назад. — И да, ловлю тебя на слове. Эх, видел бы ты себя со стороны... — мечтательно произнес, садясь в машину. — Но ты мне нравишься любым, — сообщил напоследок.
— Мне не обязательно себя видеть, чтобы знать, как я выгляжу, — напомнил Скорпиус, садясь за руль и тут же вжимая в пол педаль газа. — Раньше, правда, мне как-то не приходилось пользоваться этим знанием. И Гарри... — тут он почему-то смутился. — Когда ты говоришь все эти внезапные приятные вещи, почему ты это делаешь? Чтобы сделать комплимент, донести информацию или заставить покраснеть? Я теряюсь в такие моменты и не понимаю, должен ли поступать так же? Или все же ограничится моментами, когда это уместно?
— Не думаю, что твоих знаний здесь хватает, — хмыкнул Гарри, переварив услышанное. — Я ведь вижу тебя другими глазами, совсем не так, как ты себя можешь оценить. И я говорю тебе все это, потому что в такие моменты не могу и не хочу молчать. И как это ты не знаешь, что делать? — выдохнул он, стараясь сохранить серьезный тон. — Конечно, мигом зачитывать ответные хвалебные оды. И непременно в стихах. Уверен, парочка в запасе у тебя найдется. По — моему, вполне подходящий жест доброй воли. Как считаешь?
Тут Скорпиус запрокинул голову и звонко рассмеялся.
— О да, твою любовь к стихам я уже познал и оценил, — сказал с широкой улыбкой. — Так что когда захочу нейтрализовать тебя на всю ночь — так и поступлю. Тем более, что был очень мил, посапывая в мою подушку, мне даже зелье пить не хотелось... Кстати, о подушках и прочем. У тебя есть какие-то предпочтения, особенные привычки? Вроде обязательной трубки в любимом кресле перед окном с видом на город? И сколько комнат мне достроить и каких? Спальни, кабинета и ванной будет достаточно?
— Только никому не говори, какой я милый во сне, — прыснул Гарри. Да, давно он не слышал таких слов в свой адрес. Милый — ну надо же! Подумать только! — Раньше была одна привычка, — продолжил он, — засиживаться допоздна на работе и ночевать прям там. Но без аналога кабинетного дивана, уверяю тебя, я смогу обойтись. Спальню, говоришь? А мы собираемся ночевать, как супруги в лучших аристократических традициях — каждый в своей комнате?
— Нет, но если я опять сделаю что-то инопланетное, мне бы очень хотелось, чтобы ты просто хлопнул дверью и лег спать в соседней комнате, а не аппарировал в свою квартиру, — медленно, будто взвешивая каждое слово, признался Скорпиус. — Ну и если у тебя будет настроение просто уединиться на полностью своей территории. По крайней мере, в мэноре мне была жизненно необходима своя спальня, чтобы сбежать в собственный мир не только мысленно, но и физически.
— Я не для того меняю дом, чтобы по каждому инопланетному поводу сбегать, — покачал головой Гарри. — Но если тебе так будет спокойнее, то строй. Будет, куда меня выгнать, когда тебе самому понадобится уединение, — улыбнулся он.
Сола, умудрившийся незаметно пристроиться у него на подголовнике, для чего ему пришлось согнуться в три погибели, возмущенно ухнул.
— Кажется, он имеет в виду, что у меня есть места для уединения, — хмыкнул Скорпиус. — Одно из них, правда, придется делить аж с двенадцатью совами.
Сола ухнул еще раз и гордо отвернулся.
Осторожно погладив его по перьям, Гарри промолчал. Желание Скорпиуса "подстелить соломки" на будущее в их непростых отношениях было приятным проявлением заботы, и спугнуть тепло, поселившееся в животе, препарированием вопроса не хотелось. Вместо этого, Гарри отвернулся к окну, пряча улыбку, и стал думать о том счастливом дне, когда Скорпиус решит, что три никогда неиспользуемые комнаты в его доме лишние.
Через пару часов они оказались в какой-то глуши. Тормоза для Малфоя не существовало, как и для полицейских — несущегося на предельной скорости автомобиля, заботливо укрытого коконом из чар, в том числе, и амортизирующих, позволяющих не особенно задумываться о состоянии дороги.
