Весь день сдерживаемые и ничуть не угасшие от утренней разминки желания наконец получили свободу, и теперь во весь опор мчали обоих к логичной для быстрого торопливого секса развязке, вот только оргазм не был ни смазанным, ни скупым. Напротив, щедро подпитываемое ерзающим, стонущим и до боли вжимающим в кожу пальцы Скорпиусом возбуждение нарастало лавиной и в конце концов обрушилось со всей сокрушительной мощью.
Приходил в себя Гарри долго, с каждой секундой все отчетливее понимая, что не знает, кончил ли Скорпиус. Мысль, что тот мог и не кончить, приводила в ужас, но сил проверить долго не находилось. Наконец Гарри все-таки заставил себя поерзать из стороны в сторону, и с облегчением выдохнул — живот скользил на чем-то влажном, а зажатый под ним огромный член был уже почти мягким.
— Кажется, теперь я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря об отключке мозга, — проговорил Гарри, осторожно вынимая обмякший член и поцеловав Скорпиуса во влажный от пота висок. — Только скажи мне, что стонал ты не от боли, — произнес виновато и нахмурился.
— И от нее тоже, — счастливо выдохнул Скорпиус. — Только не волнуйся, пожалуйста, для меня чем больше ощущений — тем лучше. И помнишь, я говорил, что чувствую боль иначе? Так вот, я могу получать и удовольствие от нее.
— Помню, — выдохнул Гарри. — Надеюсь, мы не дойдем до того, что ты попросишь выпороть тебя? — улыбнулся он, неохотно отстраняясь.
— Зачем? — не понял его Скорпиус. — Ты думаешь, я когда-нибудь напортачу до такой степени?..
— Нет-нет, забудь, — искренне рассмеялся Гарри. — Ну... или хотя бы не вспоминай, — хмыкнул он, сообразив, кого только что попросил забыть его слова.
Скорпиус прищурился и фыркнул.
— Я понял. Это что-то с сайта с "золотым дождем". Не волнуйся, вряд ли у меня когда-нибудь возникнут подобные желания. Боль в чистом виде все равно мне неприятна, даже если отключить почти все болевые рецепторы и разложить оставшиеся на подробный спектр.
— Ага, из той оперы, — хмыкнул Гарри, вспомнив, как Скорпиус впервые отреагировал на тот сайт. Поцеловав Скорпиуса — на этот раз мягко и немного лениво — Гарри обдал их обоих очищающими чарами, окончательно отстранился и сел на сиденье, собираясь с силами начать одеваться.
— А тебе это нравится? — с интересом посмотрел на него Скорпиус и тоже сел. — Ты так много об этом знаешь.
— Да я жить без этого не могу, — как можно серьезнее ответил Гарри. — Ты связался со стареющим извращенцем, — зловеще протянул он.
Скорпиус усмехнулся и пожал плечами.
— Что ж, значит буду учиться, — с напускной серьезностью ответил он.
— Что, и не страшно совсем? Вдруг я в душе самый настоящий монстр? — в тон ответил ему Гарри, натянув трусы и кое-как влезая в джинсы.
— Мне все равно, — спокойно сказал Скорпиус, не спеша одеваться. — Я буду получать удовольствие хотя бы даже только от того, что хорошо тебе. Но, я думаю, в конце концов, я найду приятное и в других вещах. Кроме, разве что, "золотого дождя", — он поморщился.
— Не беспокойся, — ответил Гарри. — До этой гадости точно дело не дойдет.
Затем он повернулся к Скорпиусу и улыбнулся — Малфой был готов пойти на то, что было вопреки его природе, и все ради него, Гарри. И сказано это было таким тоном, будто было нечто самим собой разумеющимся. Хотя наверняка для Скорпиуса так оно и было. Гарри не мог понять принцип малфоевских чувств — Скорпиус то и дело говорил, что он устроен иначе — но то, что все это было глубоко, Гарри не на секунду не сомневался. И наверняка все сильнее и серьезнее, нежели он может себе представить. Этот факт радовал ровно на столько, на сколько и пугал. Если не все обычные люди — а как Скорпиус любит говорить "нормальные" — зачастую в силах перенести разлуку или потерю любимого человека, то как отреагирует Малфой — если с ним, Гарри, не дай Мерлин, что случится — оставалось загадкой. Но явно ничем хорошим для него это не кончится.
— Ты не должен быть так зациклен на мне, — покачал головой Гарри, нахмурившись.
— Конечно, нет, — все так же спокойно кивнул Скорпиус. — Но это то, что я не в силах изменить.
Гарри еще некоторое время смотрел на Скорпиуса — очень серьезно и внимательно — а потом проговорил, неотрывно глядя ему в глаза:
— Пообещай мне одну вещь. Если когда-то по какой-то причине, говорю сразу — совершенно не зависящей от меня — меня не будет рядом с тобой, ты будешь продолжать жить. Не опустишь руки, ни сникнешь, а пойдешь дальше.
Скорпиус молчал непривычно долго, а потом сделал и вовсе нечто такое, чего на памяти Гарри еще не случалось — порывисто подался вперед и обнял за шею, утыкаясь лбом в его лоб.
— Я буду жить, — прошептал горячо. — Это все, что я могу обещать. Но как бы то ни было, у меня останутся воспоминания. Наверное, я смогу существовать, проживая в памяти раз за разом одну и ту же счастливую жизнь.
