— Разве с тобой кто разговаривал? — с нескрываемым пренебрежением протянул он.
— А разве тебя кто-то приглашал? — парировал Скорпиус ледяным тоном.
Патрик одарил Скорпиуса долгим и неприятно цепким взглядом, а затем скривил лицо в снисходительной усмешке:
— Хмм, знаешь, сколько таких, как ты, было на моей памяти? — ответил вопросом на вопрос.
— Таких, как я — ни одного, — с непоколебимой уверенностью, ответил Скорпиус.
И, к слову, говорил чистейшую правду. Гарри захотелось захлопать в ладоши и от души обнять нерадивого Патрика за то, что тот неизвестно каким чудом заставил Малфоя распрямить плечи и говорить так твердо и уверенно.
— И если это была попытка донести до меня мысль, что ты тот, кого зовут потрахаться, когда больше не с кем, то я и без прямых намеков все прекрасно понял, — продолжил Скорпиус тем временем. — Я бы на твоем месте постеснялся на такое намекать, но, судя по всему, понятия стыда и приличий тебе не знакомы.
Патрик оторопело моргнул. Похоже, на своей памяти такую отповедь он никогда не получал. Затем, видимо, решив сохранить хорошую мину при плохой игре, спросил деланно беззаботно:
— Вместе-то наверняка всего ничего, — протянул он. — Кстати, очень не советую привыкать ко всему этому, — и неопределенно махнул рукой по сторонам.
От подобной наглости опешил уже Гарри, поборов желание выпихнуть Патрика за шиворот, но, быстро взглянув на Скорпиуса, решил все же не вмешиваться, дав ему возможность ответить самому.
— Кстати очень не советую давать мне советы, — уже совсем зло отрезал Скорпиус. — Иначе рискуешь получить в ответ сто сорок четыре тысячи двести тридцать одну лекцию о том, как правильно вести себя в обществе, одеваться и общаться с человеком, выше себя по положению и званию! И не надо делать такие круглые глаза, Патрик Ульрик Де Вера. Пусть мы и встречались всего один раз на балу моей матери двенадцать лет назад, я тебя узнал.
— Тебе действительно лучше сейчас уйти, — проговорил Гарри покрасневшему от злости Патрику. Во-первых, ничем хорошим вся эта стычка явно не окончится, а во-вторых... его ведь действительно никто не звал. — Я свяжусь с тобой... позже, — решив не уточнять когда именно, добавил он.
— Ну посмотрим, сколь долго тебя будет забавлять новая игрушка, — насмешливо протянул Патрик. — Не впервой, так ведь?
— Успокойся и иди домой, — холодно отозвался Гарри, глядя на него в упор. Тяжело и долго.
Патрик вмиг переменился в лице и невольно отступил на шаг. Потому что прекрасно знал по личному опыту — в такие моменты лучше всего скрыться из поля зрения и вообще не попадаться Гарри на глаза ближайшую неделю.
— Все-таки я жду от тебя объяснений, — выдавил он, резко крутанулся и направился к камину.
Через пару секунд Гарри и Скорпиус были снова одни.
Скорпиус поморщился, махнул палочкой, очищая пол от хлопьев золы и, придвинувшись к столу, продолжил есть. Пару минут и три больших стейка спустя стало понятно, что комментировать ситуацию он не собирается.
— А что случилось двенадцать лет? — поинтересовался Гарри. Таким злым он Патрика еще никогда не видел — похоже, Скорпиус нащупал его самое уязвимое место. Да и навряд ли бы он ни с того ни с сего стал упоминать про бал. — Задел ты его не на шутку.
— Его застукали с женой Маркуса Флинта, — Скорпиус придвинул к себе блюдо с небольшой уткой. — Флинт протащил его без штанов через весь зал. Большой скандал был, хотя все в первую очередь смеялись. Впрочем, жена у Флинта довольно гулящая особа, но и сам Флинт от нее не отстает. Вы будете утку?
Гарри и сам не сдержал смешок, в красках представив тот случай.
— Вот же бестолочь, — усмехнулся он. — Это я о Патрике, — и натолкнувшись на вопросительный малфоевский взгляд, вспомнил о предложенной утке: — Нет, спасибо, не хочу, — ответил он и продолжил наблюдать за жующим Скорпиусом, пролистав в памяти его недавнюю беседу с Патриком.
Подумать только, как Скорпиус, оказывается, умеет разговаривать — вмиг поставить на место двумя предложениями, ужалив при этом так, что мало не покажется. Впрочем, ничего удивительного в этом быть и не должно — свойственная Малфоям манера общения, видимо, передается с молоком матери. Однако для Гарри это была еще одна новая грань, открывшаяся в характере Скорпиуса — за все полгода их совместной работы Гарри услышал подобный тон впервые.
— Жестоко ты с ним, — улыбнулся Гарри, потянулся за чашкой с чаем и сделал большой глоток.
— Мне неприятно видеть, как кто-то проявляет по отношению к вам такое неуважение, — сказал Скорпиус чуть натянуто. — Извините, если влез не свое дело. Что касается жестокости — он собирался уязвить меня сильнее. Другой вопрос, что у него это при всем желании не получилось бы.
— Тут дело не в неуважении вовсе, — хмыкнул Гарри. — Характер у него такой взбалмошный. Кстати тебя я ничуть не осуждаю, — сообщил он и потянулся за мясным рулетом, внезапно почувствовав голод.
