Как везде —, этажами выше, в соседних корпусах и на улице, — в цоколе царил неописуемый беспорядок. Было разбито, разорвано, исцарапано и повалено все, кроме самих стен. Вещи и их осколки валялись на полу в дичайшем разброде, путаясь под ногами, мешая продвигаться вперед. И только лишь одна из комнат поражала идеальною чистотой.!
Клянусь, за последние дни мне довелось видеть многое. Разлетающиеся мозги Рузского в вагоне-салоне и болванки двенадцатидюймовок, разбивающих в прах стены Петропавловской крепости. Однако ничто до сих пор не производило на меня более страшного впечатления, чем вид этой маленькой, чисто прибранной комнаты, на фоне всеобщего разорения и разлада.
Ибо чистота в этой комнатке была попросту
Осторожно, я протолкнул слюну в горло. В этот миг, тишина зазвенела в моих ушах.
Не слишком большая, метров Маленькая, размером сорок или тридцать пять квадратныхметров, оклеенная обоями в клеточку, комната казалась довольно темной. Впечатление это усиливал вид за окном, — створки последнего упирались в высокий косогор, на котором возвышался соседний дворцовый корпус. Тень холма и высокого здания загораживали комнату помещение от солнца, поэтому, хотя портьеры отсутствовали на этом окне, вокруг царил мистический полумрак.
В окне была установлена тяжелая металлическая решетка. Сама комната соседствовала с еще одной, вероятно, кладовой или погребом, от которой её отделяла фанерная перегородка. В перегородке находилась наглухо заколоченная дверь.
Фанеру и дверное полотно испещряли следы от множества пуль! Стало ясно: здесь убивали людей…
Далее, под окнами вдоль карниза тянулись красноватые, еле заметные глазу разводы. Я понял: это тянулись следы от замытых кровавых луж…
На прочих стенах — также виднелись следы от пуль, очень много и очень разнообразно: следы неслись веером по дуге, по прямой, одиночными кратерами мигали мне в цветастых обоях. Значит, те, кого убивали — метались по комнатам, прежде чем умереть…
Наконец, на полу я заметил вмятины штыковых ударов. Догадался: прежде, чем несчастные умерли, ихумереть — несчастных докалывали штыками…
Последними увидел два пулевых отверстия в паркетных досках. Медленно отвел взгляд: тех, кого было лень докалывать, стреляли лежащими на полу…
А на стене за спиной, словно завершая картину, некий революционный юморист остроумно нацарапал строчку из Гейне:
Всё это время Келлер молчал за моей спиной — и. И клянусь, комментарии тут были бы лишними.
Граф прекрасно понимал ситуацию, а потому, вместо слов успокоения или жалости, начал вещать Николаю сухим и спокойным тоном:
— Все пулевые отверстия, обнаруженные нами в комнате, Государь, принадлежат двум пистолетам. Один — крупного калибра, вероятно, системы «Кольт», длинноствольный, американского производства. — системы «Наган» второй, исходя из количества выстрелов, похоже, «Маузер». Что странно: судя по расположению отверстий, стрелял сначала один человек, затем, после короткой борьбы — другой.
Относительно прочих подробностей расстрела мне удалось выяснить следующее, Ваше Величество.
После ареста Вашей Семьи, охраной дворцового комплекса руководили назначенный Думой комендант Царского села некто штаб-ротмистр Коцеба, а также назначенный начальником караула гарнизонный полковник Кобылинский. Помимо этих господ, в день штурма Царского моими войсками, появился некий господин Милославский, делегат Думскдумского комитета от партии эсеров, личность, до того совершенно неизвестная.
Согласно показаниям нескольких задержанных лиц, ближе к вечеру, а именно, около семнадцати часов по полудни, депутат Милославский примчался ко дворцу на автомобиле. Ворвался во флигель к Кобылинскому и, размахивая какими-то бумагами, стал кричать, что Дума дала ужасный приказ: царскую семью — расстрелять, причем срочно, до приближения правительственных войск!
Келлер передохнул, лицо его вдруг стало бледным как штукатурка на стенах там, где нае доставали обоиотштукатуренные стены вокруг. Однако, сделав над собой усилие, он продолжиал:
