Успенский опустил глаза. Он и так это почувствовал, но не хотел верить. Однако теперь он видел, как могучая башня стремительно рушится, превращаясь в никчёмный сморщенный отросток.
— Ничего страшного, ваше благородие, — проворковала брюнетка. — Идите сюда, мы всё сделаем…
— Пошли вон, — прохрипел Леонид.
Куртизанки в очередной раз переглянулись, на этот раз с недоумением.
— Вон, быстро! — рявкнул Успенский. — Бегом!
Красотки поспешно схватили свои вещи и выскользнули в коридор, даже не одевшись.
У барона затряслись колени. Он сел прямо на пол и обхватил седую голову.
Всё-таки это случилось… Он слышал, что Владимир Градов вернулся, но не думал, что у него сохранился договор. Леонид Олегович заставил себя поверить, что после смерти Александра Градова договор потерял силу или ещё что-то. Или что техника вокруг защитит от заклятия.
Самообман был успешным, но правда оказалась иной. Магия кровного договора была сильнее технологической ауры в поместье. И теперь барона постигло мужское бессилие, которое не излечить ни одним снадобьем… Более того, это проклятие настигнет и его сыновей!
— Он активировал договор, — чуть не плача, пробубнил Успенский. — Он его активировал! Как он вообще смог⁈ Он же инвалид, а Михаил в плену! — Леонид обхватил руками голову. — И что мне теперь делать? Вступать в войну на его стороне или мириться с вот этим⁈
Он воззрился на своё мгновенно иссохшее достоинство.
Да уж, выбор был непростым…
— Это договор не с Серебряковыми? — переспросил Никита.
— С неким родом Соболевых, — кивнул я, не отрываясь от чтения. — Поэтому и буква «Ш» на тубусе… Неудивительно, что мы подумали про род моей матери.
— Соболевы? — Базилевский сдвинул брови. — Александр Петрович никогда не рассказывал, что заключил с ними союз.
— И это вполне понятно. Потому что условия союза очень необычны. Благодаря пророчеству мой отец знал, что погибнет, и подготовился к этому. Возможно, это ещё не все сюрпризы, которые он мне оставил.
— Возможно, — сухо проговорил юрист. — Но я всё равно не понимаю, зачем он скрывал от меня это.
— Он скрывал это от всех. Судя по всему, о союзе знали только он и граф Соболев, — я поднял взгляд. — Вы расстроены, Филипп Евгеньевич?
Базилевский невозмутимо поправил воротник рубашки, не торопясь с ответом. А затем всё же сказал:
— Мне слегка обидно, ваше благородие. Я юрист рода Градовых, доверенное лицо… А ваш отец скрыл от меня столь важные вещи.
— На то были причины. Вот, читайте, — я протянул договор.
Базилевский взял документ и пробежался по нему глазами, затем хмыкнул, поправил очки и принялся читать более вдумчиво.
— Я тоже что-то не пойму, — сказал Никита. — Если Соболевы наши союзники, почему не помогали во время войны?
Филипп Евгеньевич посмотрел на меня поверх очков, и я кивнул — мол, можете объяснить.
— Потому что таковы условия договора, — сказал он. — Тайный союз. Соболевым запрещено вмешиваться в любые боевые действия на стороне Градовых, покуда глава рода сам не попросит их об этом. Они обязаны поддерживать определённое число людей в дружине, боевых артефактов и так далее…
— Сколько? — тут же спросил воевода.
— Немало. Несколько полков солдат, весь необходимый офицерский состав, боевые маги, — ответил Базилевский. — Здесь довольно большой и дотошный список того, что должно у них быть. Артефакты, боеприпасы, мана-кристаллы…
Улыбка на лице Добрынина с каждым словом становилась всё шире. Бледное лицо просветлело — такое чувство, что он был готов начать скакать от радости.
— Это же отлично! — воскликнул он, хлопнув ладонью по колену. — С такими силами уже вполне можно дать бой!
— Маловато, — сказал я. — У врагов гораздо больше войск.
— Но зато это гораздо лучше, чем ничего! — парировал Никита. — Минуту назад у нас было двадцать дружинников, а теперь есть несколько полков!
— Это не наша дружина, — напомнил я. — Может, Соболев и связан договором, но мы не знаем, насколько он сейчас готов нам помогать. К тому же в договоре есть загвоздка.
— Какая?
— Александр Петрович обещал выдать свою дочь за сына графа Соболева, — сказал Базилевский, постукивая ногой по полу. — И этот пункт договора мы не в силах выполнить.
Добрынин сразу же помрачнел. Издав разочарованный стон, он поднял взгляд к потолку и откинулся на спинку дивана.
— Демоны, — процедил он. — Моя радость оказалась преждевременна.
— Не всё так плохо, воевода, — произнёс Филипп Евгеньевич, возвращая мне документ. — Если нет объективной возможности выполнить условия, всегда можно договориться о новых. Даже в случае с кровным договором.
— Но не факт, что граф Соболев станет нас слушать, — скривился Никита. — И что он вообще продолжал поддерживать свою дружину, когда узнал о нашем поражении.
— Не факт, — согласился я. — Но говорю ещё раз: мой отец прекрасно понимал, чем обернётся война.
— То есть он знал, что почти все Градовы погибнут? — посмотрел на меня Добрынин.
