— Решим. Спасибо, что всё рассказал, — я поднялся, обводя рукой свой грязный костюм. — Мне надо немного привести себя в порядок, а затем я хочу осмотреть усадьбу и земли вокруг. Мы ещё побеседуем.
— Нет, ты не понял… — Добрынин тоже встал, и тут опять раздался быстрый стук.
— Похлёбка готова! — распахнув дверь, выкрикнул Артём. Его большие зелёные глаза сияли, как два фонаря. — Пахнет так, что я чуть слюной не подавился. Пойдёмте, баба Маша зовёт!
— Договорим позже, — сказал я Никите. — Где здесь можно умыться?
— В бане есть вода. Пойдём, я тебя провожу, — ответил воевода.
Скоро я оказался в просторной офицерской бане. Сразу сбросил с себя одежду, которая пахла порохом и кровью. Грязь засохла коркой на коже, а волосы слиплись от запёкшейся крови.
Никита кивнул на стоящую в углу бадью с водой, в которую при желании можно было залезть целиком, и вышел. Я взял висящую на стене грубую мочалку, окунул её в воду и начал стирать с себя грязь и кровь. На полке нашёлся кусок мыла, пахнущий ромашкой.
Помывшись, я нырнул в бадью с головой. Вода в ней была ледяной, будто только из колодца, но мне это понравилось. Бодрило.
— Не торопись, — донёсся из-за двери голос Никиты. — Одежду принёс.
Я вытерся висящим тут же полотенцем, обмотал его вокруг бёдер и вышел. Добрынина рядом не было, а на лавке лежал свёрток.
Рубашка из светлого льна, тёмно-синий камзол с серебряными пуговицами и подходящие к нему штаны. Ткань пахла нафталином — словно вещи достали из шкафа, где они пролежали много месяцев.
Вероятно, так оно и было.
Одежда оказалась мне впору, и это определённо было лучше, чем мой перепачканный с ног до головы клетчатый костюм. Взглянув в мутное зеркало, я удовлетворённо кивнул.
Когда я вышел, то обнаружил, что Никита стоит возле бани. Он меня оглядел и с улыбкой произнёс:
— Вот теперь — настоящий Градов!
— Чья это одежда? — спросил я, отправляясь к усадьбе. Никита последовал за мной.
— Кирилла. Твоего старшего брата, — на всякий случай уточнил он.
Я никак не отреагировал, хотя при мысли, что старший брат мёртв, в сердце защемило. Это была не моя боль, и всё же ощущалась остро.
Но сожалеть о том, что род Градовых почти уничтожен, смысла нет. Лучше сосредоточиться на том, как не дать ему окончательно угаснуть.
Мы молча прошли через двор к усадьбе. Время уже перевалило за полдень, тучи рассеялись, и солнце приятно согревало лицо.
Артём встретил нас на пороге и проводил в столовую.
— Входи, Володенька, — Бабуля вышла из кухни, держа в руках здоровенный котелок с дымящейся похлёбкой. — Садись, пока не остыло.
— Баба Маша, ну куда вы такое тяжёлое! — укоризненно воскликнул Никита.
— Цыц! Для меня не тяжёлое. Ты тоже садись. Воеводе позволено обедать за одним столом с господином.
Несмотря на строгость в голосе, баба Маша при этих словах взглянула на меня — мол, можно или нет. Я еле заметно кивнул.
Мы с Никитой уселись, и Бабуля наполнила тарелки с помощью своего расписного половника. Похлёбка пахла копчёным мясом, тмином и чем-то домашним, от чего сводило желудок. Я зачерпнул ложкой — куски оленины, морковь, картошка, лук… Простая еда, но я никогда не стремился к изыскам.
— Ешь, ешь, — ласково сказала Бабуля и погладила меня по плечу. — Худой-то какой! Кости сквозь кожу лезут. Чем тебя там кормили, в твоём Тибете? Ой, про хлеб-то я забыла! Рыжий, ну-ка сбегай! Да смотри, не слопай ничего по дороге.
— Да вы что, баб Маш, я никогда! — ответил Артём таким тоном, что ему явно никто не поверил бы.
Когда Артём принёс хлеб, Бабуля всучила мне самый большой кусок, а затем принялась протирать пыль в комнате, украдкой наблюдая, как я ем. Столь настойчивая забота с её стороны была приятна.
В прошлой жизни никто не опекал меня так же сильно, кроме родной бабушки, которую я очень любил.
Пока я ел, то с новой силой ощутил на себе внимание Очага. Здесь, в главном здании, оно было гораздо более сконцентрированное.
— Спасибо, баба Маша, — сказал я, отодвигая пустую миску. — Очень вкусно.
— Всё, что ли? — она тут же оказалась рядом, выхватывая из-за пояса свой половник, словно оружие. — Давай-ка добавки!
— Благодарю, я наелся.
— Ишь, наелся…
Она быстро налила ещё похлёбки и поставила передо мной тарелку. Я посмотрел на неё и усмехнулся. Настырная бабулька. Приятно, что она на моей стороне.
Спорить со старушкой не хотелось. Ведь в основе её действий лежала забота, а строгость была наигранной. Да и подкрепиться мне действительно не помешало бы, после всех испытаний организм требовал как следует насытиться.
Я взял ложку и быстро съел всё, что было в тарелке. Баба Маша с улыбкой посмотрела на меня, а потом убрала половник и крикнула:
— Рыжий! Где ты там⁈
— Сковородки чищу, баб Маш! — ответил с кухни Артём. Похоже, что Бабуля быстро нашла применение неожиданному помощнику.
— Чайник поставь!
— У нас есть кофе? — спросил я, и Никита с бабой Машей удивлённо на меня уставились.
— Ты чего? Кофе уже давно нет во всём мире, — сказал воевода. — После Мировой магической расти перестал.
Я не подал виду, но в этот момент внутри меня что-то умерло. Здесь нет кофе? Трагедия.
