Похоже, что и эту проблему мне придётся решить. Потому что жить без утреннего кофе можно, но слишком уж грустно.
— Жаль, — сказал я. — Тогда не нужно ставить чайник, Бабуля. Накормите дружину, а мне нужно сходить в Чертог.
Очаг ощущался, как незримое присутствие за спиной. Будто кто-то постоянно смотрел на меня, не отводя взгляда. Сила Очага кружила вокруг, как назойливая оса, тычась в сознание искрами магии.
Мне не хотелось это терпеть. И в любом случае следовало поближе познакомиться с источником родовой магии.
Никита нахмурился:
— Сейчас?
— Сейчас, — ответил я, выходя из-за стола.
Добрынин молча кивнул и тоже встал, отправляясь за мной. Бабуля проводила нас взглядом, скрестив руки на груди:
— Ты там не задерживайся. Очаг-то нынче… озлобленный.
По их беспокойству, да и по обрывкам памяти я знал — даже членам рода опасно долгое время находится в Чертоге Очага. Долговременный прямой контакт мог сильно навредить даже могущественным магам.
Мы шли по узкому коридору, мимо портретов предков, чьи глаза следили за мной будто бы с подозрением. Чертог находился в глубине усадьбы, за дверью, окованной железом с рунами.
Чем ближе я подходил, тем сильнее ощущал давление. Стало холодно, и будто бы сам воздух сопротивлялся, не давая идти вперёд.
— Дальше ты сам, — тяжело дыша, Никита стёр пот с лица.
— Займись обязанностями, — сказал я, не отрывая взгляда от мерцающей двери. — Я могу задержаться.
— Уверен? Ты не маг, и тебя много лет не было дома. Очаг даже не сразу тебя узнал…
— Уверен. Иди, — сказал я, взглянув воеводе в глаза.
Помедлив, он кивнул, но ушёл с явным облегчением.
Подозреваю, что в этот коридор редко заходил кто-либо, кроме тех, кто носил фамилию Градов. А значит, в последний год здесь не было вообще никого.
Преодолевая сопротивление, я прошёл вперёд и прикоснулся к металлу. Дверь отворилась сама, натужно, со скрипом, словно нехотя.
Внутри царил торжественный полумрак. Тусклый свет исходил от самого воздуха, в котором пульсировали голубые жилы магии, сходясь к центру комнаты. Там, в круге из чёрного камня, клокотала магическая аномалия — сфера размером с человеческую голову, внутри которой словно мерцали звёзды.
— Ну, здравствуй, — прошептал я, делая шаг вперёд.
Давление усилилось. Воздух стал густым, как сироп, а холод обжигал кожу. Каждый шаг давался с трудом, будто невидимые руки тянули меня назад.
Дверь сама захлопнулась за спиной, оставив меня с Очагом один на один. Я почувствовал себя запертым в одной клетке с тигром, но страха не было. Наоборот, в груди клокотал азарт.
Очаг вспыхнул ярче и оттолкнул меня. Незримая сила выбила воздух из лёгких, но я устоял и даже более того, шагнул вперёд.
— Ты думаешь, я чужак? Ты прав, — сказал я. — Моя душа из другого мира. Но кровь, которая течёт в этом теле, принадлежит роду Градовых. Мы связаны. Ты будешь мне подчиняться.
Аномалия дрогнула. Мерцание ускорилось, и вдруг из её центра вырвался луч энергии, ударивший мне в грудь. Боль пронзила не тело, а саму душу, но я не отпрянул.
— Чувствуешь? Как бы ты ни был силён, я сильнее.
Шагнул вперёд, позволяя лучу погрузиться глубже. Я принимал ту боль, что он несёт, делал её своей частью и почувствовал, как Очаг ослабляет давление.
— Ты теперь мой, — сказал я, протягивая ладонь к сфере. — Не сопротивляйся.
Очаг вспыхнул, ослепив меня на миг. Когда зрение вернулось, я увидел, что аномалия перестала пульсировать, покорно вися в центре круга.
— Вот так-то лучше, — выдохнул я, чувствуя, как магия Очага, наконец, перестала сопротивляться, обволакивая сознание тёплой волной.
Он меня принял — но не покорился. И причина тому была очень проста — я был магическим инвалидом и просто не мог связать себя с Очагом по-настоящему и тем более контролировать его.
Но с этим я разберусь, а пока достаточно того, что Очаг не будет считать меня чужаком.
— Продолжай делать то, что делаешь, — сказал я. — Защищай земли Градовых и помогай дружинникам. Увидимся позже.
Я ощутил согласие Очага и вышел из Чертога. Интересно всё же, насколько он разумен? Похоже, что у него даже есть эмоции, но есть ли самосознание? В моём прошлом мире не было подобных сущностей, так что ответов я не знал, но было очень любопытно во всём разобраться.
Путь назад по коридору показался неизмеримо легче, а за поворотом, прислонившись к стене, меня ждал Никита.
— Как прошло? — спросил он.
— Очаг меня вспомнил.
— Хорошо, а то я беспокоился. Не слышал, чтобы Очаг забывал членов рода, но мало ли… С магией ни в чём нельзя быть уверенным.
— Это правда, — кивнул я.
— Послушай, Владимир, — Никита встал передо мной, держась за рукоять сабли. — Мы не договорили. Я хочу… Только пойми меня правильно. Нам нужно решить, что делать.
— Что ты имеешь в виду?
— Теперь ты всё знаешь. Про наше положение, про брата, про то, сколько у нас врагов… Давай начистоту: у нас всего два варианта. Но здесь невозможно победить, — слова давались Никите ещё труднее, чем путь к Чертогу, я видел это. — Мы держались только затем, чтобы дождаться тебя, или освобождения Михаила, или… Я не знаю, зачем мы держались.
